В присутствии врага
Шрифт:
— Что за случай?
— Обычное проявление тупого упрямства, — госпожа член парламента опять сделала глоток вина. — Шарлотта спряталась в школьной котельной — она учится в школе святой Бернадетты на Блэндфорд-стрит — потому что не хотела идти на прием к психотерапевту. Она каждую неделю ходит к нему на прием и отлично знает, что должна это делать, но примерно раз в месяц ей приходит в голову воспротивиться. Так случилось и на этот раз. Когда Шарлотта в нужное время не появилась дома, чтобы затем в сопровождении экономки отправиться к психотерапевту, миссис Мэгваер в панике позвонила мне. Я должна была уехать с работы, чтобы ее разыскивать. После этого случая мне пришлось поговорить с миссис Мэгваер и уточнить, каковы ее обязанности по отношению к моей дочери. А также, на
Такой подход госпожи младшего министра к воспитанию детей поставил Хелен в тупик. Казалось, она готова задать собеседнице еще несколько вопросов. Сент-Джеймс поспешил опередить ее. Не стоило ставить младшего министра в положение обороняющейся стороны. По крайней мере, пока.
— Где именно проходят ее уроки музыки? — спросил он.
Она ответила, что это недалеко от начальной школы святой Бернадетты в квартале под названием Кросс-Киз-Клоуз, в нескольких минутах ходьбы от Мерилбоун-Хай-стрит. Шарлотта ходила туда пешком каждую среду сразу же после уроков. Ее учителя музыки зовут Дэмьен Чемберс.
— Сегодня ваша дочь была на уроке музыки?
— Да, она была там. Начав в шесть часов поиски Шарлотты, миссис Мэгваер прежде всего позвонила мистеру Чемберсу. По его словам, девочка была на уроке и ушла в обычное время.
— Нам надо будет поговорить с ним, — заметил Сент-Джеймс. — Возможно, он поинтересуется, почему мы его расспрашиваем. Надеюсь, вы учитываете такую возможность и ее последствия?
Ив Боуин, по всей вероятности, уже смирилась с тем, что даже частное расследование исчезновения ее дочери не может проводиться без опроса тех, кто видел ее последними. И эти люди, несомненно, заинтересуются, почему человек с больной ногой и его компаньонка так суетятся, отслеживая каждый шаг ребенка. С этим ничего не поделаешь. Любопытство тех, кого будут опрашивать, может привести к тому, что они выскажут интригующие предположения какой-нибудь бульварной газетке, но мать Шарлотты, судя по всему, уже была готова к такому риску.
— При том способе расследования, к которому собираемся прибегнуть мы, все это останется на уровне догадок и не более того, — сказала она. — Догадки становятся фактами, только когда в дело вмешивается полиция.
— Из искры догадок тоже можно раздуть большой пожар, — возразил Сент-Джеймс. — Вам необходимо привлечь к этому делу полицию, миссис Боуин. Если не местную полицию, то Скотланд-Ярд. Благодаря вашему посту в министерстве внутренних дел у вас, я полагаю, там есть связи.
— Да, у меня там есть связи. И я не хочу, чтобы в это дело вмешивалась полиция. Об этом не может быть и речи.
Лицо ее выражало непреклонность. Сент-Джеймс и Хелен могли бы спорить с ней по этому поводу еще очень долго, но Сент-Джеймс понимал, что все их усилия окажутся напрасными. Найти ребенка, и найти как можно быстрее, — вот о чем следовало думать. Он попросил описать, как выглядела девочка в это утро, а также показать ее фотографию. Ив Боуин сказала, что утром дочку не видела — она никогда не виделась с Шарлоттой по утрам, так как обычно уезжала из дома до того, как та просыпалась. Но, разумеется, она была одета в свою школьную форму. Где-то в верхних комнатах должна быть ее фотография в школьной форме. Ив Боуин вышла, чтобы поискать снимок. Они слышали, как она поднимается по лестнице.
— Все это более чем странно, Саймон, — понизив голос, сказала Хелен, как только они остались одни. — Судя по тому, как она себя ведет, можно подумать, что… — она колебалась. — Ты не находишь ее реакцию на то, что случилось с Шарлоттой, довольно неестественной?
Сент-Джеймс встал и подошел к камину, посмотреть на призы. На них значилось имя Ив Боуин, и все они были присуждены за выездку лошадей. Казалось, именно в таком виде спорта она и должна была завоевать эти десятка полтора призов. «Интересно, ее подчиненные так же беспрекословно выполняют ее команды, как и лошади?» — подумал он.
— Хелен, она убеждена, что за этим стоит Лаксфорд, — сказал Сент-Джеймс. — Она уверена, что у него нет намерения причинить вред ребенку, он только хочет запугать мать. И она, очевидно,
не хочет поддаваться этому страху.— И все же было бы естественным ожидать, что сейчас, в узком кругу, ее самообладание даст одну-две трещинки.
— Она политик. И раскрывать свои карты не станет.
— Но речь идет о ее дочери. Почему она ходит по улицам одна? И чем занималась ее мать с семи вечера до настоящего момента? — Хелен указала рукой на стол, раскрытый портфель, вывалившиеся из него документы. — Не могу себе представить, как мать похищенного ребенка — неважно, кто ее похитил — может продолжать заниматься своей работой. Разве это естественно? Нет, все это совершенно неестественно.
— Полностью с тобой согласен. Но она отлично понимает, какое это должно производить на нас впечатление. Она бы не стала так быстро тем, кем является сейчас, если бы не умела заранее предвидеть реакцию на выбранную ею линию поведения.
Сент-Джеймс внимательно рассматривал фотографии, расставленные между горшками с комнатными растениями на узком, стеклянном с хромированными ножками столике. На одном из снимков он узнал Ив Боуин с министром внутренних дел, на другой — Ив Боуин с премьер-министром, на третьей — Ив Боуин в ряду почетных гостей на какой-то церемонии, где старшая дочь королевы обращается с приветствием к довольно малочисленной группке полицейских констеблей.
— Эта ее, как ты выразился, линия поведения, если хочешь знать мое мнение, выглядит, мягко выражаясь, странновато, — с изрядной долей иронии в голосе сказала Хелен.
В этот момент послышалось, как в замочной скважине входной двери повернулся ключ. Дверь открылась, затем захлопнулась. Опять послышался щелчок замка. По кафельным плиткам гулко простучали шаги, и в дверях гостиной появился человек — около шести футов роста, узкоплечий и худощавый. Ничего не говоря, он переводил свои светло-карие глаза с Сент-Джеймса на Хелен и опять на Сент-Джеймса. Выглядел он усталым, и его волосы цвета мореного дуба по-мальчишески топорщились, будто он взъерошил их руками.
Наконец он произнес:
— Добрый вечер. А где Ив?
— Наверху, — ответил Сент-Джеймс. — Пошла за фотографией.
— За фотографией? — он перевел взгляд на Хелен, потом опять на Сент-Джеймса. Очевидно, по выражению их лиц он что-то понял, так как его равнодушно-дружеский тон сменился мгновенной тревогой. — Что происходит? — в его вопросе слышались нотки агрессивной напористости человека, привыкшего, чтобы ему отвечали немедленно и с должным почтением. Даже правительственные министры, по-видимому, не принимали гостей около полуночи без серьезной на то причины. Обернувшись к лестнице, он резко окликнул: — Ив! — Затем обратился к Сент-Джеймсу: — С кем-нибудь что-то случилось? Ив в порядке? Премьер-министр…
— Алекс, — раздался голос Ив.
Сент-Джеймс слышал, как она спускается по лестнице.
— Что происходит? — бросился к ней Алекс.
Вместо ответа она представила его Хелен и Сент-Джеймсу:
— Мой муж, Александр Стоун.
Сент-Джеймс не мог вспомнить, чтобы ему доводилось читать о замужестве младшего министра, но когда Ив Боуин представила им своего мужа, он решил, что, должно быть, читал, но просто запрятал эту информацию куда-то в дальний уголок памяти, так как предположить, чтобы он напрочь забыл тот факт, что Александр Стоун — муж госпожи младшего министра, казалось маловероятным. Стоун был одним из ведущих предпринимателей страны. В частности, его интересы касались ресторанного бизнеса, ему принадлежали, по меньшей мере, полдюжины первоклассных заведений от Хаммерсмита до Холберна. Когда-то он был шеф-поваром, парнем из Ньюкасла, сумевшим избавиться от углекопского выговора за время своего блистательного восхождения от пироженщика в Браунз-отеле до преуспевающего владельца роскошных ресторанов. Несомненно, Стоун был живым воплощением идеалов консервативной партии: не имея никаких социальных или образовательных преимуществ и, разумеется, не претендуя на помощь государства, он добился успеха сам, олицетворяя возможности частного предпринимательства. Одним словом, подобрать лучшего мужа для члена парламента от партии тори было бы просто невозможно.