В присутствии врага
Шрифт:
— Он звонил тебе вечером. Может быть, как раз по этому поводу. Я ему объяснила, что ты еще в редакции. Он сказал, что звонил туда, но тебя не застал. По твоему прямому телефону никто не отвечал. Что-то около половины девятого. Наверное, ты куда-нибудь вышел перекусить?
— Наверное. Значит, в половине девятого?
— Да, он так сказал.
— Примерно в это время я проглотил сэндвич, — Лаксфорд поерзал на скамейке, чувствуя себя крайне неудобно. До этого он никогда не лгал жене, во всяком случае, никогда после одной единственной лжи о той бесконечно скучной конференции тори в Блэкпуле, сыгравшей столь роковую роль. Но тогда Фиона еще не была его женой, так что можно считать, это не имело прямого отношения к вопросу о честности и верности, не так ли? Вздохнув, он
— Нам нужно отдохнуть, — произнесен, — где-нибудь на юге Франции. Взять напрокат машину и махнуть в Прованс. Там снять домик на месяц. Этим летом. Что ты на это скажешь?
Она тихонько рассмеялась. Он почувствовал ее прохладную ладонь на шее. Ее пальцы перебирали его волосы.
— Да разве ты сможешь взять отпуск на целый месяц? Уже через неделю ты начнешь сходить с ума от скуки без своей газеты. Не говоря уж о волнениях при мысли о том, как Родни Аронсон энергично втирается в доверие ко всем, от председателя совета до уборщицы. Ты же знаешь, как он метит на твое место.
«Да, — подумал Лаксфорд, — именно этого и добивается Родни Аронсон».
Он отслеживает каждый шаг, каждое решение Лаксфорда с первого дня его появления в «Сорс». И только того и ждет, что Лаксфорд допустит какую-нибудь ошибку, чтобы доложить о ней председателю совета и тем обеспечить свое собственное будущее. Если бы существование Шарлотты Боуин можно было считать этой самой ошибкой… Но невозможно предположить, что Родни мог знать о Шарлотте. Совершенно невозможно. Ис-клю-че-но.
— Ты что-то все молчишь, — заметила Фиона. — Очень устал?
— Просто думаю.
— О чем?
— Как мы в последний раз занимались любовью в саду. Не могу вспомнить, когда это было. Помню только, что тогда шел дождь.
— В прошлом сентябре, — сказала она.
Он взглянул на нее через плечо.
— Ты помнишь.
— Там, в березах, где трава выше. Мы прихватили с собой вино и сыр. А из дома доносилась музыка. И мы взяли из багажника твоей машины этот старый плед.
— Взяли?
— Да, взяли.
При свете луны она была великолепна. Как произведение искусства, чем она в действительности и была. Ее полные зовущие губы, алчущий поцелуя приоткрытый рот, ее точеное тело были безмолвным искушением.
— Этот плед, — Лаксфорд кивнул в сторону гаража, — он все еще там, в багажнике.
Ее полные губы дрогнули.
— Так сходи за ним, — предложила она.
Глава 3
Ив Боуин, парламентский заместитель министра внутренних дел и член парламента от Мерилбоуна с шестилетним стажем, жила в Девоншир-плейс-Мьюз, лондонском переулке, где вдоль булыжной мостовой стояли некогда конюшни и гаражи, теперь перестроенные в жилые дома. Ее дом располагался в северо-восточной части квартала. Это было внушительное трехэтажное строение из красного кирпича с фасадом двойной ширины, белыми деревянными переплетами и крышей из сланцевых плиток. С террасы под крышей свешивались гирлянды плюща.
До того, как выехать из Челси, Сент-Джеймс переговорил с госпожой младшим министром. Сначала позвонил ей Лаксфорд, но он только сказал:
— Ивелин, я тут кое-кого нашел. Тебе нужно с ним поговорить, — и, не ожидая ее ответа, передал трубку Сент-Джеймсу.
Состоявшийся между ними разговор был краток: он заедет, чтобы поговорить с ней немедленно, с ним будет его коллега, не хочет ли младший министр сообщить ему что-либо до их приезда?
Вместо ответа она резко спросила:
— Как вы познакомились с Лаксфордом?
— Через моего брата.
— Кто он?
— Бизнесмен, приехал сюда на конференцию. Из Саутхемптона.
— У него могут быть свои корыстные цели?
— По отношению к правительству? Министерству внутренних дел? Сомневаюсь.
— Хорошо. — Она четко продиктовала свой адрес и закончила тоном заговорщика: — Не подпускайте к этому Лаксфорда. Если, когда вы подъедете, окажется,
что за домом следят, проезжайте мимо — встретимся позже. Вам все ясно?Все было ясно. Добросовестно выждав четверть часа после отъезда Дэниса Лаксфорда, Сент-Джеймс и Хелен Клайд отправились в Мерилбоун. Было одиннадцать с минутами, когда они свернули с главной улицы в квартале Девоншир-плейс-Мьюз, и, только проехав его весь от начала до конца, проверяя, не слоняется ли кто-нибудь поблизости от дома, Сент-Джеймс затормозил свой старенький «эм-джи» перед домом Ив Боуин.
Над входной дверью горел свет. Изнутри другой светильник бросал неровные полоски света на выходившие на улицу задернутые окна первого этажа. Как только они позвонили в дверь, немедленно послышались быстрые шаги по мраморному или кафельному полу прихожей. Хорошо смазанный язычок замка отодвинулся. Дверь распахнулась.
— Мистер Сент-Джеймс? — спросила Ив.
Она отступила в тень, как только лучи света упали на нее, и сразу же после того, как Сент-Джеймс и Хелен вошли в дом, захлопнула дверь и заперла ее на замок. Сказав: «Сюда, пожалуйста», — она повела их направо через прихожую с коричневым кафельным полом в гостиную, где на журнальном столике рядом с креслом стоял открытый портфель, из которого вывалились картонные папки, страницы машинописного текста, вырезки из газет, записки о телефонных сообщениях, какие-то документы, брошюры. Ив Боуин рывком закрыла портфель, не утруждая себя запихиванием внутрь вывалившегося наружу содержимого. Она взяла толстый зеленый бокал с белым вином, осушила его и налила себе еще из бутылки, стоявшей в ведерке на полу.
— Интересно было бы узнать, сколько он платит вам за этот фарс? — спросила она.
Сент-Джеймс растерялся.
— Простите?
— За всем этим, конечно, стоит Лаксфорд. Но по выражению вашего лица я вижу, что он еще не поставил вас об этом в известность. Очень умно с его стороны.
Она села туда же, где, по-видимому, сидела перед их приходом, и указала им на диван и кресла, имевшие вид сшитых вместе огромных янтарно-желтых подушек. Поставив стакан на колени, она обеими руками старалась удержать его на элегантной узкой юбке своего черного, в тонкую полоску костюма. Глядя на это, Сент-Джеймс вспомнил недавно прочитанное интервью с младшим министром, вскоре после того, как с подачи правительства она заняла свою теперешнюю должность заместителя министра внутренних дел. Никто не скажет, что она пытается привлечь к себе внимание на манер своих коллег женского пола по палате общин, заверяла она. Она не видит необходимости выряжаться в ярко-красное в надежде выделиться таким образом среди мужчин. Она может этого добиться с помощью своего интеллекта.
— Дэнис Лаксфорд — это человек без совести, — отрывисто проговорила она. Ее слова были пропитаны враждебностью, тон — ледяной. — Он — дирижер этого оркестра. Нет, конечно же, не непосредственно. Пожалуй, воровать десятилетних детей прямо с улицы — это, возможно, слишком даже для него, готового опуститься до любой подлости. Однако вам не следует заблуждаться, — он держит вас за дурака и пытается то же сделать со мной. Но я этого не допущу.
— Почему вы считаете, что он в этом замешан? — Сент-Джеймс сел на диван, оказавшийся на удивление удобным, несмотря на свою бесформенность, и устроил поудобнее свою больную ногу. Хелен осталась стоять там, где была — у камина, рядом с коллекцией выставленных в нише призов и наград. Отсюда ей было удобнее наблюдать за миссис Боуин так, чтобы это не слишком бросалось в глаза.
— Потому что только двое на целом свете знают, кто отец моей дочери. Один из них — я. Второй — Дэнис Лаксфорд.
— А сама ваша дочь, она знает?
— Конечно же, нет. Ни в коем случае. Я не допускаю мысли, что она могла сама как-то узнать.
— Может быть, ваши родители, родственники?
— Нет, мистер Сент-Джеймс. Никто, кроме Дэниса и меня, — она сделала небольшой глоток из бокала. — Это же цель его газетенки — свалить правительство. В данный момент обстоятельства сложились как нельзя лучше, чтобы сокрушить консервативную партию раз и навсегда. Можете мне поверить, у него именно такие намерения.