Чтение онлайн

Она убеждала себя, что ей не важно, что они думают. Благодаря этому новому подходу она кое-чего достигла и намерена продолжать свои поиски. Но будь у нее чье-то беспристрастное суждение, что ее работы действительно хороши, это очень помогло бы. Даже если этот кто-то ее собственный муж, от которого меньше всего можно ожидать, что он будет искать недостатки в результатах ее усилий.

Саймон отошел от бритоголового и направился к третьему портрету — растафариец в роскошной, расшитой бисером шали поверх сплошь драной футболки.

— Где ты их выискала, Дебора? — спросил он.

— В Ковент-гарденс, у театрального музея. Знаешь, я бы еще хотела поснимать бездомных у церкви святого Ботолфа, — сказала Дебора,

глядя, как Хелен перешла к другому снимку. От нетерпения ей хотелось грызть ногти, но она сдерживала себя.

Наконец Хелен подняла голову:

— По-моему, замечательно.

— Да? Ты в самом деле так считаешь? То есть, я хочу сказать, ты действительно думаешь… Понимаешь, ведь они довольно разные, не так ли? И мне хотелось… В общем… Я использую «Полароид» двадцать на двадцать четыре дюйма, и здесь я специально оставила следы от перфорации и от химикатов на отпечатках, потому что хочу, чтобы они как бы подтверждали, что это фотоснимки. Они — искусственная реальность, в то время как сами персонажи — правда. По крайней мере… В общем, мне бы хотелось так думать… — Дебора отбросила с лица густые медно-рыжие пряди. Слова опять подвели ее. Так бывало всегда. Дебора вздохнула. — Вот что я пытаюсь…

Муж обнял ее за плечи и звучно чмокнул в висок.

— Отличная работа, — сказал он. — Сколько ты наснимала?

— О, десятки, сотни. Ну, может, не сотни, но очень много. Я только сейчас начала делать такие большие отпечатки. И, если честно, очень надеюсь, что они подойдут для… выставки в какой-нибудь галерее, галерее искусств. Потому что это все-таки тоже искусство и… — она замолчала, уловив краешком глаза какое-то движение.

Дебора обернулась к двери лаборатории и увидела, что ее отец, давно ставший своим в семействе Сент-Джеймсов, неслышно поднялся на верхний этаж их дома на Чейн-Роуд.

— Мистер Сент-Джеймс, — произнес Джозеф Коттер, как и прежде не называя Саймона по имени. Несмотря на то, что Саймон и Дебора были женаты уже довольно давно, он все никак не мог привыкнуть к тому, что его дочь стала женой его молодого работодателя. — К вам гости. Я провел их в кабинет.

— Гости? — переспросила Дебора. — Я не слышала, чтобы… Разве был звонок в дверь, пап?

— А этим гостям звонить незачем, — ответил Коттер.

Он подошел к столу и, сдвинув брови, принялся разглядывать фотографии Деборы.

— Вот этот — отвратный тип, — заметил он по поводу бритоголового негодяя из Национального фронта. Затем, обращаясь к мужу Деборы, сказал: — Это Дэвид. И с ним какой-то его приятель, разодетый как пижон, с цветными подтяжками и в шикарных туфлях.

— Дэвид? — воскликнула Дебора. — Дэвид Сент-Джеймс? Здесь, в Лондоне?

— Здесь, в доме, — ткнув указательным пальцем вниз, подтвердил Коттер. — И, как всегда, одет — хуже некуда. Где этот парень берет такое барахло — не представляю. На скотном дворе, должно быть. Вы кофе будете пить? Эти двое, похоже, от чашечки не отказались бы.

С возгласами: «Дэвид! Дэвид!» — Дебора уже спускалась по лестнице.

— Кофе? Да, пожалуй, — проговорил Саймон. — И, зная брата, я бы попросил вас принести остатки того шоколадного торта. — Затем, обращаясь к Хелен, добавил: — Тогда, пожалуй, на сегодня хватит. Поедешь домой?

— Сначала дай мне поздороваться с Дэвидом, — Хелен выключила лампы и повела Сент-Джеймса к лестнице, по которой он стал спускаться неторопливо и осторожно, приволакивая больную левую ногу в ортопедическом аппарате. Коттер последовал за ними.

Дверь в кабинет была открыта. Из него послышался голос Деборы:

— Дэвид, как ты здесь оказался? Почему не позвонил? Надеюсь, с Сильви и детьми все в порядке?

Дэвид приложился к щеке своей невестки.

— Все нормально, Деб, у всех все нормально. Я приехал на конференцию по евро-торговле. Там меня и перехватил Дэнис.

А вот и Саймон. Познакомьтесь — Дэнис Лаксфорд — мой брат Саймон. Моя невестка. А это Хелен Клайд. Как поживаешь, Хелен? Мы столько лет не виделись, правда?

— Мы виделись в прошлый «День подарков» [2] , — ответила Хелен. — В доме твоих родителей. Но там была такая сутолока, что твою забывчивость я прощаю.

— Очень может быть, я в тот день почти не отходил от буфетного стола — перехватывал кое-какие крохи, — Дэвид обеими руками похлопал себя по наметившемуся брюшку — единственному, что отличало его от своего младшего брата. Во всем остальном он и Саймон, как и все дети Сент-Джеймсов, были внешне удивительно похожи, с одинаковыми вьющимися черными волосами, одного роста, с резкими чертами лица и одинаковым цветом глаз, казавшихся то серыми, то синими. Его одежда соответствовала описанию Коттера — она, действительно, была странновата. От биркенстокских сандалий и связанных «ромбиками» носков до твидового пиджака и рубашки-водолазки Дэвид был олицетворением эклектики, его манера одеваться приводила в отчаяние всю семью. Он был гениален в бизнесе. С тех пор, как его отец удалился от дел, он увеличил вчетверо доходы от семейной транспортной компании. Но по его внешнему виду никто бы этого не сказал.

— Мне нужна твоя помощь, Маймон, — Дэвид уселся в одно из двух кожаных кресел возле камина и с уверенностью человека, привыкшего управлять сотнями подчиненных, предложил сесть всем остальным. — Сказать точнее, твоя помощь нужна Дэнису. И поэтому мы здесь.

— Помощь какого рода? — Сент-Джеймс внимательно посмотрел на человека, пришедшего с его братом.

Тот стоял несколько в стороне от прямого света лампы, у стены, на которой Дебора время от времени вывешивала свои новые работы. Лаксфорд, как заметил Сент-Джеймс, был очень подтянутым мужчиной, средних лет, относительно невысокого роста. Его щегольской синий блейзер, шелковый галстук и бежевые брюки выдавали в нем франта. На лице его читалось выражение легкого недоверия, к которому в последний момент добавилась доля скептицизма. Сент-Джеймс понял причину последнего — каждый раз, сталкиваясь с этим, он испытывал мгновенное чувство обиды — Дэнису Лаксфорду требовалась помощь, но он не был готов принять ее от инвалида. Сент-Джеймсу захотелось сказать: «Это всего лишь нога, мистер Лаксфорд. А мозги у меня работают нормально». Однако он подождал, когда тот заговорит первым. Хелен и Дебора устроились тем временем на диване и кушетке.

По-видимому, Лаксфорду не очень понравилось, что женщины, судя по всему, обосновались, чтобы участвовать в разговоре.

— Это личное дело, — начал он. — И крайне конфиденциальное. Я бы не хотел…

— В этих людях можешь не сомневаться, — прервал его Дэвид Сент-Джеймс. — Уж кто-кто, а они-то не продадут твою историю газетчикам. Берусь утверждать, они даже не знают, кто ты такой, — и, обращаясь к остальным, спросил: — А на самом деле, вы знаете, кто он? Ладно, я по лицам вижу, что не знаете.

Дэвид принялся объяснять. Он и Лаксфорд вместе учились в Ланкастере, были противниками по дискуссионному клубу и приятелями на пирушках после сдачи экзаменов. Все эти годы после окончания университета они поддерживали связь, радуясь успехам в карьере друг друга.

— Дэнис — писатель, — сказал Дэвид, — к тому же лучший из всех, кого я знаю. Он приехал в Лондон, чтобы оставить свой след в литературе, но его заманила в свои сети журналистика, там он и остался. Начинал он в качестве политического обозревателя в «Гардиан». А теперь он главный редактор.