Чтение онлайн

— А это разве не дрянь?

Ив вывалила содержимое обеих тарелок в кухонную раковину и щелкнула выключателем, предоставив измельчителю пищевых отходов поглотить все это. Вода все текла и текла, и Алекс наблюдал, как она смотрит на воду, зная, что она тянет время, чтобы подготовиться к неизбежному разговору. Ее голова была наклонена вниз, плечи опущены. Была видна ее шея, белая и беззащитная, она умоляла его о жалости. Но его это не тронуло.

Он подошел к ней, выключил измельчитель, закрутил кран. Потянув ее за руку, он развернул Ив лицом к себе. При этом он почувствовал, как напряжены ее мышцы. Он уронил руку.

— Что случилось? — требовательно спросил

он.

— Только то, что я тебе сказала. Она исчезла. Это произошло по дороге домой после урока музыки.

— Мэгваер с ней не было?

— Очевидно, нет.

— Проклятье, Ив! Мы ведь уже говорили об этом. Если ей нельзя доверить…

— Она думала, Шарлотта будет с подругами.

— Она думала! Эта чертова дура думала! — опять его захлестнуло желание крушить все подряд. Окажись экономка сейчас рядом, он бы вцепился ей в горло. — Почему? — резко спросил он. — Нет, ты скажи мне, почему?

Ив не стала притворяться, что не понимает. Повернувшись, она обхватила себя руками за локти. Такая поза была выбрана не случайно. Она отделяла ее от него лучше, чем если бы Ив отошла в другой конец комнаты.

— Алекс, я должна была обдумать, как поступить.

Он был благодарен ей хотя бы за то, что сейчас она не пыталась развивать свою предыдущую ложь о том, что все произошло слишком быстро и поэтому у нее не было времени позвонить. Но это было слабым утешением, не дающим ростков, как зерно, упавшее в бесплодную землю.

— Что именно тебе нужно было обдумать? — спросил он подчеркнуто спокойно. — На мой взгляд, это простая задачка в четыре действия. — Поочередно отгибая пальцы на руке, он перечислил эти четыре действия: — Шарли украли. Ты звонишь мне в ресторан. Я заезжаю за тобой в министерство. Мы едем в полицию.

— Все не так просто.

— Ты, похоже, застряла где-то на первом этапе, я прав?

Ее лицо не изменилось. Оно по-прежнему выражало полнейшую невозмутимость, так необходимую в ее работе, и абсолютное самообладание, что быстро свело на нет остатки его собственного самообладания.

— Черт, так прав я или нет, Ив?

— Ты хочешь, чтобы я объяснила?

— Я хочу, чтобы ты мне сказала, какого дьявола здесь делали эти люди в гостиной. Я хочу, чтобы ты мне сказала, какого дьявола ты не позвонила в полицию. И я хочу, чтобы ты объяснила, Ив, — и давай без обиняков — почему ты не сочла нужным сообщить мне, что моя собственная дочь…

— Приемная дочь, Алекс.

— Боже правый! Значит, если бы я был ее настоящим отцом — а, по-твоему, это тот, кому принадлежала эта дерьмовая сперма — я бы удостоился сообщения, что мой ребенок исчез. Я тебя правильно понял?

— Не совсем. Отец Шарлотты знает об этом. Именно он позвонил мне и сообщил, что Шарлотту похитили. Я полагаю, он сам и устроил это похищение.

Как нарочно, в этот момент вода, в которой варилась лапша, стала убегать, выплескиваясь пеной через край и заливая горелку. С ощущением, что бредет, увязая по колено в овсяной каше, Алекс подошел к плите, машинально убавил огонь, помешал лапшу, поднял кастрюлю, поправил горелку. И все это время в ушах его звучало: «Отец Шарлотты, отец Шарлотты, отец Шарлотты». Аккуратно положив вилку для перемешивания лапши на место, он повернулся к жене. Светлокожая от природы, сейчас при свете лампы, она казалась мертвенно бледной.

— Отец Шарлотты, — произнес он.

— Он утверждает, что получил письмо с сообщением о похищении. Я получила такое же.

Алекс видел, как ее пальцы вцепились в локти. Этот жест говорил ему, что она готовится к серьезному шагу, требующему умственного

или эмоционального напряжения. И он понял, что худшее ему еще предстоит услышать.

— Продолжай, — ровным голосом проговорил он.

— Разве ты не хочешь заняться своей лапшой?

— У меня что-то пропал аппетит. А у тебя?

Она покачала головой. Потом она на минуту вышла в гостиную. Во время ее отсутствия он в оцепенении стоял перед плитой, машинально помешивая соус и лапшу, и размышляя, когда теперь ему снова захочется поесть. Она вернулась с откупоренной бутылкой вина и двумя бокалами, поставила их на стойку, прилегавшую к плите, налила их и подвинула один к нему.

Он понял, что она не скажет, пока он не заставит ее это сделать. Она будет говорить о чем угодно — о том, что могло случиться с Шарли, в какое время, о том, в каких выражениях ей об этом сообщили. Но она не назовет имени, если только он сам не потребует этого. Все семь лет их знакомства и шесть лет супружества личность отца Шарлотты была единственным секретом, который она ему не открыла. И тогда Алексу казалось, что он не вправе настаивать на этом. Отец Шарли, кем бы он ни был, являлся частью прошлого Ив, Алекс же хотел быть только частью ее настоящего и будущего.

— Зачем он ее украл?

Она ответила без всяких эмоций, просто перечислила выводы, к которым пришла раньше.

— Потому что он хочет, чтобы публика знала, кто ее отец. Потому что он хочет еще больше досадить тори. Потому что, если правительство будет и дальше сталкиваться со скандалами на почве секса, подрывающими веру людей в избранных или должностных лиц, премьер-министр будет вынужден назначить досрочные выборы, и тори их проиграют, чего этот человек и добивается.

Алекс выхватил из всего сказанного только два слова, задевшие его сильнее всего и сообщившие ему больше всего о том, что она прятала все эти годы.

— Скандалы на почве секса?

Ее губы безжалостно скривились.

— Да, скандалы на почве секса.

— Ив, кто он?

— Дэнис Лаксфорд.

Это имя ему ни о чем не говорило. После стольких лет страха, стольких лет размышлений, переживаний, любопытства он, наконец, услышал это проклятое имя, и оказалось, что оно ни черта не значит. Он понял, что она заметила его недоумение. Иронически усмехнувшись, как бы в ответ своим мыслям, она подошла к маленькому кухонному столику в эркере, выходившем в сад за домом. Рядом с одним из стульев стояла плетеная газетница. Здесь миссис Мэгваер держала низкопробную печатную продукцию, которой развлекалась во время своих традиционных чаепитий, ежедневно устраиваемых ею часов в одиннадцать, между первым и вторым завтраком. Из этой газетницы Ив извлекла газету, подошла с ней к стойке и разложила ее перед Алексом.

На первой странице сверху на ярко-красном фоне ядовито-желтыми буквами было выведено — «Сорс». Под названием газеты трехдюймовый заголовок кричал: «Пагубная страсть парламентария». Ниже располагались две цветные фотографии. На одной из них Синклер Ларсни, член парламента от Восточного Норфолка, с весьма мрачным видом выходил из какого-то здания в сопровождении седовласого пожилого джентльмена, отмеченного поясняющей надписью: «Председатель окружного комитета избирателей»; на другой был изображен пурпурно-красный «ситроен», подпись под снимком гласила: «Передвижное любовное гнездышко Синклера Ларсни». Остальная часть первой страницы посвящалась перечню публикаций этого номера: «Выиграйте райское путешествие (с. 11), «Завтрак с вашей любимой звездой» (с. 8) и «Суд над крикетным убийцей приближается» (с. 29).