Треугольник
Шрифт:
— Никаких реваншей, — отрезал я. — Вы меня уже замучили. Мир во всем мире…
Через полчаса мы (наконец-то!) выкатили велосипед на улицу. Я с ужасом понял, насколько Юлька была права. Я свою очередь кататься могу уступить кому угодно. Но эти двое вряд ли окажутся такими же сговорчивыми.
— Ну что, Март, — толкнул меня локтем Пальма. — Будем соблюдать правила приличия? Не ударим в грязь лицом…
Я сперва не понял, о каких правилах приличия он говорит. Но догадался, когда он отдал велосипед Юльке. Она явно не ожидала от брата таких проявлений вежливости в душевном порыве.
— Спасибо, — довольно
— А как? Ты в седле, Кот на багажнике, а я где?
— А ты пешочком. Да шучу, шучу, — засмеялась Юлька, глядя на оскорбившееся лицо Пальмы. — Ты на раме. Сядешь?
— Давайте лучше я на раме, — предложил я. — Я меньше, ехать легче будет.
Короче, так мы и сделали. Я разместился на раме, а Юлька — на багажнике. Пальма здраво рассудил, что крутить педали будет он, поэтому Юльку пришлось ссадить на багажник. Оказалось, довольно ничего. Мне, правда, было не очень удобно (а вернее — совсем не удобно), а Пальма немножко не справлялся с управлением, но в остальном все было просто отлично. Мы объехали вокруг школы, проехали супермаркет и выехали к магистрали, а оттуда — снова во двор.
Я уже почти что забыл, как это здорово, когда ветер несется прямо навстречу тебе, и ты рассекаешь его, как парусник. Последний раз я катался на велосипеде четыре года назад: я тогда как раз научился кататься на двухколесном. Это был Глебкин велик, его угнали в августе. Хорошо, хоть не в июне, а то бы никогда не научился…
— Здорово, да? — весело спросил Пальма, когда мы сделали второй круг у школы.
Было здорово. Мы смеялись, болтали, и, казалось, ни на секунду не вспоминали о том, что дома в рюкзаке лежит украденный миллион, о том, что один из нас может скоро умереть, а еще один уже умер. Было здорово — только ветер свистел в ушах, не оставляя в голове никаких дурных мыслей и ничего, кроме пьянящего веселья. Мы хохотали, как безумные; а спроси хоть кого из нас, отчего — мы не смогли бы ответить. Нам просто было хорошо. И хотя я согнулся в три погибели, а на стальной раме сидеть было не очень комфортно, и ногой я часто цеплял асфальт — мне было весело. Мне никогда раньше так не было весело, черт возьми!
— Март, а ты знаешь, как правильно говорить — у рыбей нет зубей, у рыбов нет зубов или у рыб нет зуб? — спросила меня Юлька. Я улыбнулся.
— А я тоже знаю загадку, — сказал я, в сотый раз поправляя мешающуюся длинную челку, — Расскажи без материнки, на фиг падают снежинки?
— Это чего, загадка, что ли? — не понял Пальма.
— Ну да. Знаешь ответ?
— Нет. А чего она какая нескладная?
— Как это — нескладная? В рифму.
— А я знаю! — весело крикнула Юлька. Мы как раз проезжали стройку, и было шумно: наверное, работал кран. — Наконец зима пришла!
Мы с ней засмеялись, а Пальма недовольно посмотрел на меня.
— Это чего, ответ?
— Да, — сказал я. — Это ответ. Пальма, ну как до жирафа, честное слово. Давай загадывай.
— Что загадывать?
— Загадку. Твоя очередь.
— А я не знаю больше.
— А ты вспомни.
Пальма сосредоточенно крутил педали, напряженно вглядываясь куда-то в одну точку. Он вспоминал. Кажется, безуспешно.
— Не, не могу.
Я поворочался на раме, пытаясь облегчить страдания затекшей ноги.
— Пальма, не ленись. Давай. Сконцентрируйся. Ты сможешь, Пальма…
— Мы в тебя верим, — подхватила Юлька. — Давай, Пальма!
Мальчишка устало покачал головой.
— Ну ладно. Красная головка торчит на грядке.
Мне
тут же пришла в голову мысль, что это может быть морковка. Но с другой стороны, должен же быть какой-то подвох, верно? Я посмотрел на Юльку.— Знаешь?
Она пожала плечами.
— Давай подсказку! — потребовал я.
— Никаких подсказок. Это загадка без подсказки.
— Тогда сдаемся.
— Ну подумайте, это очень простая загадка!
— Да не знаем мы, что это такое, — Юлька толкнула Пальму кулаком в спину. — Раскалывайся, Тольятти.
— Красноголовый грядкоторчатель! — засмеялся мальчик. Я не выдержал и прыснул тоже. Мы ехали и ржали, как ненормальные, а недовольные люди со скучными лицами, мимо которых мы с хохотом проносились, строго поджимали губы. Спорю на что угодно, они завидовали нам. У нас было то, что не купить ни за какие деньги. Деньги — это бумажки. А у нас было нечто куда дороже них. У нас было детство. То самое детство, когда можно, никого не стесняясь, ехать на велосипеде, растопырив ноги и громко заливаясь смехом. И нам завидовали.
И я тоже буду завидовать… если стану взрослым.
— А пускай Март сядет в седло! — предложила Юлька. Я даже похолодел сначала от этой мысли.
— Ты что говоришь такое, Юлька… Как я сяду?! Как это?
— А что? Прикольно, — подхватил Пальма. — Садись! Во все обалдеют!
— Я вас не увезу, — попытался отпереться я.
— Увезешь! Давай садись! — Пальма резко затормозил. Я взвыл — от толчка моей пятой точке пришлось несладко.
Видит Бог, я не хотел этого делать. Я считал это глупостью. То, что это довольно забавно, я отрицать не берусь, нет. Катящийся сам по себе велосипед наверняка интересно смотрится. Но ни к чему это, ну правда, ни к чему. Можно, в конце концов, людей напугать. Да и вообще. Ну нехорошее у меня предчувствие.
— Может, не надо?
— Надо, Кот, надо…
Я спрыгнул с рамы на землю (бедные мои задние конечности!) и прогнал Пальму из седла.
— Тебя я везти не буду. Только Юльку.
— Интересный поворот! — возмутился Пальма. — Почему это?
— Ты тяжелый. Я перенапрягусь. Сначала Юльку, потом тебя.
— Я же вез вас троих!
— Молодец. Возьми с полки пирожок. А я не буду.
— Ну ладно. Тогда только кружок вокруг школы. А потом за мной!
— А может, ты его сначала прокатишь? — предложила Юлька. — А то деточка не накаталась. Пускай покатается.
— Юлище, я от тебя не ожидал… Как это мило с твоей стороны, — Пальма благодарно пожал сестре руку и уселся на багажник.
Вот юмористы. У меня личное "Кривое зеркало"!
— Ну что, вокруг школы?
— Ага, давай.
— Мы сейчас приедем, — я выправил руль и помахал Юльке. — Мы недолго!
— Да ладно, катайтесь, меня и так уже от этого багажника мутит.
— А мне очень даже хорошо, — довольно сказал мальчик у меня за спиной. Я резко нажал на педали. А Пальма не такой уж тяжелый, вон как легко велик пошел. Может, я бы и вдвоем их смог увезти.
Мы поехали вокруг школы. Пальма весело насвистывал песню про жареного цыпленка без документов, а я думал, что нам теперь делать дальше. Я добыл деньги, а значит — все близится к концу, верно? Скоро мы поедем в другой город… кстати, в какой город-то, я так и не спросил?
— Пальма, а куда тебе на операцию?
— А? Да в Москву или в Питер, так сказали. Там оборудование есть специальное, а у нас нету такого… А что?
— Да так. А Юлька поедет?
— А куда ж она денется? А ты поедешь с нами?