Треугольник
Шрифт:
— А бери все, — махнула рукой Юлька. — Чего там, пригодятся.
— Ага, а если их там миллион долларов?
Пальма покачал головой:
— Нет, нету там миллиона долларов. Хорошо бы был миллион деревянных хотя бы. Ты что думаешь, там такие большие суммы хранятся? Кому там нужен миллион долларов?
— Ну, мне, например, — довольно скромно заявила Юлька. — Не помешали бы.
— Куда тебе столько?
— Чтобы были.
Я через силу улыбнулся. У меня колени тряслись. На беду, я вспомнил, как завизжали две стойки в магазине, когда я решил украсть коробку
А вдруг тут камеры особые? Вдруг они меня снимут?
Мне очень сильно захотелось домой. Просто до ужаса.
Когда мы подошли к белым стенам кассы, и Пальма ретировался к библиотеке, я твердо решил, что не пойду внутрь. Мне казалось, что стоит мне перешагнуть порог этого злополучного здания, сирены оглушительно взвоют, и сюда примчится вся милиция города. Да, черт возьми, я действительно так думал. Мне правда так казалось, и ничего больше не надо было, только смыться отсюда поскорее. Больше ничего.
Я не мог и представить, как, должно быть, я смешон со стороны. И что уже совсем скоро я буду вспоминать этот случай, как комедию, как анекдот какой-нибудь. Но это будет потом. А сейчас мне вовсе не смешно.
— Пойдем?
— Пойдем, — вздохнул я, сжимая кулаки, пытаясь спрятать там остатки храбрости. Но эти самые остатки оказались довольно подлыми: они просачивались сквозь пальцы, и пальцы разжимались, становясь ватными и бессильными. Я старался сжать их снова, но они никак не хотели меня слушаться. Я сдался… и шагнул за порог.
Ничего не случилось. Сирены не взвыли, и никто даже не посмотрел в нашу сторону. Юлька подмигнула мне и пошла к окошечку кассы с квитанцией.
Я растерянно озирался по сторонам. Где может стоять сейф? Может, в "коммунальных платежах"?
Я неуверенно подошел к Юльке. Она посмотрела на меня, обезумевшего за несколько секунд, и кивнула. Мне как-то сразу стало легче. Ну ладно…
Я пройду через это окошечко. Да раз плюнуть. Совсем не страшно (если, конечно, не думать о камерах и сигнализации). Даже совершенно не страшно. Ну вот ни капельки…
Черт, похоже, ничего не получится. Самовнушение не действует.
А Пальма?
Если решусь, Пальму спасут. А если нет — значит, нет. Неужели не решусь?
Я разозлился на себя и напролом пошел в стену. Я удивительно легко проскользнул сквозь нее и понял, что все то, что я сейчас делаю — ерунда. Мне некого бояться. Меня не поймают, потому что меня просто-напросто нет.
И так легко и хорошо мне стало от этой мысли, что я понял: все будет отлично. Я снял с плеч потрепанный рюкзак и пошел искать сейф.
Я обошел все кассы. В голову стали закрадываться нехорошие подозрения. Сейфа не было. Нигде.
Ну что за глупость? Разве бывает банк без сейфа?
А может, они хранят деньги за какой-то потайной дверью? А что? Вполне вероятно. Я стал искать какую-нибудь дверь.
Двери тоже не было. Я встал рядом с кассиршей и стал смотреть через стекло на клиентов. Совершенно по-другому смотрится. Все что-то пишут, платят, просят… И все — через стекло. Даже переговариваются через микрофон. Не понимаю, зачем этот сепаратизм нужен? Неужели
нельзя нормально разговаривать? Если это в мерах защиты от террористов там каких-нибудь, то тем более неясно. Неужели кусок стекла защитит от автоматной очереди?Я представил себе, как сейчас сюда врываются террористы, орут: "Всем на пол!" и требуют денег. Кассирша дрожащими руками открывает кассу и сыплет деньги в черную бандитскую сумку…
И тут выхожу я. Я отбираю у бандитов все их оружие и беру их на мушку. Они достают гранату, а я храбро выбиваю ее из их рук. Она не успевает разорваться (конечно, не успевает, а то неинтересная история получается!), и в это время сюда приезжает милицейский патруль… Террористов связывают, а я становлюсь героем…
Ну да, Супермен, размечтался. Если даже сюда и ворвутся террористы, тебе героем ни за что не стать. Ты — нечто бесплотное, несуществующее, тебе даже спасибо не скажут.
Ладно, хватит рассуждать о своей горькой и несправедливой судьбе. Надо деньги искать.
И тут меня пронзила одна очевидная мысль — а если бы граната взорвалась (я прекрасно понимаю, что никакой гранаты нет, и не дай Бог ей появиться, ведь здесь кроме этих людей есть еще Юлька! — но если бы, просто виртуально, здесь все-таки взорвалась бы граната, был бы второй шанс у погибших?
Я хотел прогнать эту страшную мысль, но она, как назло, крепко засела в моей голове. Так всегда — только начнешь думать о чем-то страшном, и ни о чем больше и не думается. А ведь правда, они бы тоже умерли по ошибке!
Но разве может повториться еще раз такая ситуация? Чтобы все эти люди были в этом банке, чтобы сюда ворвались те же террористы, бросили ту же самую гранату?
Это нереально. Это просто нереально.
Значит, не у всех есть второй шанс?
Я посмотрел на Юльку. Она уже ждала меня в кресле.
Ну что с тобой, Кот? Ты здесь, чтобы достать деньги!
Я еще раз осмотрел кассу. Совершенно безнадежно. И тут я заметил сейф. Я даже почти улыбнулся: сейф стоял так близко и так открыто, что не заметить его было идиотством. Я собрался с духом и положил ладонь на холодную сталь.
Жаропрочное, водонепроницаемое, огнеупорное, пуленепробиваемое детище чьей-то фантазии — оно никак не могло бросить вызов мне. Я был сильнее его. Мне стоило протянуть руку — и пачки хрустких бумажек были бы у меня в руках.
А ведь я могу все. Я могу похитить все деньги на свете. Могу сделать счастливыми или несчастными тысячи людей. Я могу делать добро, а могу убивать. Я могу все. Я круче, чем Супермен, круче, чем человек-паук, круче крутого яйца. Я могу все. Я только одного не могу.
И почему-то меня не вдохновляют такие уникальные способности. В сравнении с одной — самой, возможно слабой и примитивной — они просто ничто.
Я закусил губу и сунул руку в сейф. Она тут же наткнулась на что-то бумажное. Я приготовил рюкзак и стал вынимать толстенькие пачки и класть в потрепанную сумку. Мне совсем не было стыдно. И вообще — куда только делся прежний страх? Он здорово мешал мне, встав комком в горле, но сейчас его не было, совсем не было.