Треугольник
Шрифт:
— Эй, малчик! Тебе майка не нужен какой-нибудь?
— Майка? — удивился я. — Футболка?
— Да, да! Футболка! Надо?
— Да нет.
— А штаны? Хороший штаны, давай покажу!
Я покачал головой.
— Не, не надо мне штаны.
— Идем, посмотришь! Ты только посмотришь, потом будешь говорить, что тебе не надо! Малчик, как тебя?
Я прищурился. Как меня? Чего это такое?
Кавказец улыбнулся жутковатой улыбкой. Зубы у него были белые-белые, но кривые.
— Как тебя? Имя?
— А, имя… Кот.
— Кот? — он снова улыбнулся. Я нервно
Я опять удивился. Откуда он может знать про Матроскина? Неужели видел по телику?
— Нет, Март…
— О чем вы тут говорите? — подошла мама. Когда я бегу к киоску, она всегда стоит в стороне. Наверное, потому что она знает, что если я нашел такой киоск, мне точно надо денег. Я люблю журналы. Всякие, самые разные. Мне нравится все, начиная от "Вокруг света" и заканчивая комиксами про Микки Мауса. Правда, я комиксы обожаю.
— Вот! Смотри, какой хороший штаны! Я ему говорю — посмотри! А он говорит, не надо! Как так не надо? Всем штаны надо! Как без штанов? Верно я говорю? Тем более надо сначала посмотреть, а уж потом говорить, надо или нет! У меня такой штаны, что тебе точно такой надо!
Я постарался не засмеяться.
— Нам надо галстук, — улыбнулся я. — Есть галстук?
— Галстук? — кавказец оскорблено посмотрел на меня. — Как нет галстука! Есть галстук! Много галстук!
Он стал выворачивать содержимое сумки на картонный ящик, служащий ему прилавком. Я даже не знал, что в челночный ридикюль столько можно впихнуть. Кавказец вывалил передо мной связку галстуков самых разных расцветок.
— Пожалуйста, малчик! А штаны не хочешь посмотреть?
— Не-а…
Я вытащил из кучи галстуков один, более менее приличный, и посмотрел на маму.
— Ну что? Возьмем? Или буду герой дня?
Мама пожала плечами и взяла у меня галстук.
— Сколько?
Он хитро прищурился.
— Для такого молодого человека и очаровательный девушка праздничный скидка! Сто пятьдесят!
Сто пятьдесят — это дешево. Это фигня. Но я почему-то присвистнул:
— Ну ты загнул. Сто.
Кавказец укоризненно посмотрел на меня и покачал черной головой. Волосы у него были такие же темные.
— Нехорошо ты, малчик, делаешь… Как сто? Сто сорок, ладно уж! Но сто! Нет, нет, и не проси!
— Сто двадцать.
Кавказец молчал. Я наклонил голову, ожидая, что он скажет. Мама с интересом наблюдала за мной. Кажется, ей было смешно. Еще бы. Я сам не понял, что на меня нашло: я вообще-то никогда не торгуюсь.
— Ладно… Сто тридцать.
Я покачал головой.
— Или сто двадцать, или ничего.
— Наглый мальчик, ладно уж! Сто двадцать пять! А штаны будешь посмотреть?
Короче, через десять минут мы наконец рассчитались с кавказцем. Он все-таки уговорил нас купить эти штаны. Неплохие, если по правде. Яркие такие и все в наклейках. Они бы здорово подошли к "Калифорнии".
— Скоро Юлька придет, — сообщил мне Пальма. — У нее сегодня четыре урока.
— Счастливая, — кивнул я. У меня по средам семь уроков: шесть с классным часом.
Хотя… Сейчас мне совсем даже не плохо. В плане школы, я имею в виду.
— Чего
делать будем?Пальма мне не ответил. Не слышал, что ли? Я вышел из ванной и пошел в зал. Пальма лежал на матраце и тупо смотрел в телевизор.
— Да чего с тобой? — присел я рядом. — Чего ты какой серьезный?
Пальма мотнул головой.
— Да ну… Сердце что-то ноет.
— А… а у тебя таблеток нет каких-нибудь?
— Таблеток? Есть. Пока тебя не было, три штуки выпил, блин. Ни фига не помогает. Больно.
— Может, врача вызвать?
— А зачем, Март?
— Как зачем? Больно же, ты сам говоришь! А вдруг совсем плохо?
— А ты сомневаешься, да? Чего его вызывать? Ну скажет он мне, что надо в больницу. И чего?
Я не находил слов. Ну не может быть, чтобы никак нельзя было помочь.
Ладно тебе, Кот. Ты же сам себя обманываешь. Ты же знаешь, что можно.
Опять ты? Господи, как же тяжело к тебе привыкнуть… воспоминание.
Ладно, не вздрагивай. Ну так что? Струсил?
Я? Струсил? Отнюдь.
Ага, конечно. Ты не решишься.
Откуда ты знаешь?
Я тебя хорошо знаю. Лучше, чем знаешь себя ты сам…
Я не стал дальше пререкаться с двойником. В конце концов, он прав. И мы оба это знаем. Ладно. Вот придет Юлька, и скажу. Все скажу, все, что надумал прошлой ночью. Раз выхода нет — будем цепляться за маленький шанс.
Юлька пришла через сорок минут. Она пришла бы быстрее, но ей пришлось оставаться после уроков и переписывать словарный диктант по русскому. У них полкласса диктант на двойки написали. Что до меня, то я вообще на эти словарные диктанты не хожу: нас училка всегда предупреждает, когда будет следующий, и я благополучно остаюсь дома спать (ой, ма, так голова болит, кошмар…). Ну, вы видели, какие записки я писал Карташову и Герасимову, так что прекрасно понимаете — мне на словарных диктантах делать нечего.
— Ты что-то глючишь, — заметил Пальма после того, как Юлька рассказала нам, почему ей пришлось остаться в школе.
— Это почему?
— У тебя же по русскому четыре! Я ни в жизнь не поверю, что ты лебедя схватила. Скорее я биологию на пятерку отвечу.
Юлька скорчила брату рожу.
— Ага. Ты еще скажи, что она к тебе придирается все время.
— А то нет! В прошлый раз как классно параграф выучил, а она мне трояк вкатила! Эх, тройка, птица-тройка…
— Во клоун, — засмеялась Юлька. — Кот, он кроме как дурачиться, больше ничего не умеет. Ну скажи, жертва коммунизма, когда он был, этот прошлый раз? Год назад? Или два?
— Три. В шестом классе я отвечал первый параграф. Строение клетки. Про всякие митохондрии и семядоли…
— Семядоли не оттуда, — усмехнулась Юлька. — Вот видишь. Правильно тебе тройку поставили.
— Знаешь, Юлька, что я думаю? Я думаю, тебе все равно, правильно мне поставили тройку или нет. Ты всегда займешь сторону того, кто против меня. Да?
— А то, — Юлька швырнула рюкзак под шкаф. — Ты совершенно прав. Давайте это отметим. Умные мысли посещают тебя нечасто. За это надо выпить.