Тёмное пламя 1
Шрифт:
— Мама, — негромко позвала Рэйвен, легонько прикоснувшись к её плечу, и тут же отдёрнула руку, словно обожглась. — Мама, ты узнаёшь меня?
С таким же успехом она могла задать вопрос статуе. Они простояли возле неё довольно долго. Морион уже взял Рэйвен за руку, чтобы увести отсюда, когда Аэрис пошевелилась и перевела взор на них.
— Рэйвен, почему ты плачешь? — удивилась она.
— Я не плачу, это дождь, мама.
— Дождь, — лицо Аэрис озарила слабая улыбка. — Вода очищает и защищает от непрошенных гостей.
— Мама, завтра я уезжаю в Логрейн. Скажи, что меня ждёт?
Аэрис вздохнула и вдруг взглянула Рэйвен прямо в глаза и смотрела, почти не мигая, и казалось, её взгляд,
В прежние времена к Аэрис многие приходили именно за этим — чтобы в глаза заглянула, не жалея и не осуждая. Там, где с иными требовались долгие разговоры, чтобы хоть что-то прояснить, ей достаточно было взгляда. «Чудные очи», так об Аэрис когда-то говорили. Ныне же почти перестали приходить — слишком тяжело было видеть её такой, похожей на тень самой себя прежней. Да и как просить помощи у умирающей, у той, кому никто не в силах помочь?
Так же неожиданно Аэрис разорвала зрительный контакт, прикрыла глаза, а когда заговорила, её голос звучал холодно и размеренно:
— Лишь там, где свет и тьма едины, исток становится началом.
И, словно сочтя свой долг исполненным, она вновь впала в глубокую задумчивость. Этот необъяснимый, странный дар появился у Аэрис на пороге смерти — её иносказания не были прорицаниями в полном смысле этого слова. О предстоящих событиях прямо она никогда не говорила, но её слова однажды становились кристально понятными — именно в тот миг, когда наступало время неизбежного выбора. Выбора, не навязанного обстоятельствами или кем-то или чем-то более сильным, чем ты сам. А твоего собственного, добровольного выбора, определяющего всю дальнейшую жизнь.
— И зачем спрашивала? — недоумённо дёрнула плечом Рэйвен. — Думать было не над чем? Моё имя на Старшей Речи означает «родник». Наверно, можно считать родник истоком. Но начало чего? И что это за место, где свет и тьма едины?
— Узнаешь в свой час, — усмехнулся Морион и заговорил о другом. — В Тисовый Форт не собиралась ли перед дорогой?
— Да, собиралась, подругу навестить, — с удивлением глянула на него Рэйвен, отметив лёгкую тень, мелькнувшую в его глазах. Холодком в горле отозвалась мысль, что ему слова Аэрис понятны. Но знала, спрашивать бесполезно, отец не говорит ничего ранее, чем для этого приходит время. — А что?
— Брат твой Ханджер третий день там, — ответил Морион. — С духом всё не соберётся.
Ханджер, сын Аэрис и Редвина, рос и воспитывался в Арденском Лесу, хотя король Беотии хотел забрать внука с собой, в Кериму. И даже обещал, что изменит завещание, назначив Ханджера наследником престола в обход своего первенца. Но Морион считал, что полукровке не выжить среди людей, тем более в таком змеином гнезде, каким являлся королевский беотийский двор, и сумел убедить в этом короля. Они пришли к соглашению, что после совершеннолетия Ханджера ему дадут право выбора — где и с кем он хочет жить.
— Вот как? — нахмурилась Рэйвен. — Гадостей наговорить да сбежать духу у него достало.
Рэйвен пыталась этого не показывать, но весть о возвращении брата обрадовала её. Хоть и расстались нехорошо, да и до того часто ссорились, с тех пор, как Ханджер из милого и покладистого ребёнка превратился в угловатого, нескладного и ершистого подростка. И три года назад, перед тем, как покинуть Арденский Лес, брат много чего высказал, обидного и несправедливого. Напоследок обвинил Мориона и Рэйвен во лжи, и заявил, что уходит к своему «настоящему отцу». И было это всё как-то… странно. Потому
что если и была какая-то тайна, то лишь в обстоятельствах смерти Редвина, но то, что тот действительно мёртв уже больше двадцати лет, сомнений не вызывало.Морион не стал останавливать Ханджера, но отправил следом двух Воинов Теней, чтобы присмотрели незаметно и вмешались в случае прямой угрозы жизни.
Ханджер почему-то отправился не в Кериму, к родне Редвина, а прямиком в Аластрим, с которым у Арденского Леса последние лет пятьсот шла вялотекущая война с периодическими обострениями и перемириями. Зачем Ханджер туда стремился — стало понятно, когда он добрался до Кэр-Лайона — крупнейшего портового города Аластрима.
Оказалось, что какой-то человек, даже внешне не слишком похожий на Редвина, выдаёт себя за принца. И пытается взбунтовать народ Кэр-Лайона против императора Аластрима. Дескать, Ортон Пятый, как и предшествующие четыре Ортона, не имеет никаких прав на престол. Потому что Ортон Первый — сын не Грайвена, последнего истинного короля, а… непонятно от кого прижитый «ублюдок шлюхи Эсме».
И вообще, у Грайвена был только один сын — Тайрен, от которого он, «принц Редвин», и происходит. И в доказательство своих слов показывал родовой перстень Редвина и некоторые другие его вещи. Обещал самозванец восстановить прежние вольности Кэр-Лайона, отменённые Ортоном Пятым десять лет назад, после событий, названных впоследствии «Кэр-Лайонской Резнёй».
По большому счёту, Мориона мало интересовала судьба бывшего Вольного Города Кэр-Лайона. Но ему не нравились разговоры горожан о том, что «Арденский Лес поможет». Ясно было, что император Аластрима использует это всё как очередной повод для войны. Но и это, в принципе, мало что значило: не сработает этот повод, создадут другой. Ортон Пятый, как и все его предшественники, был просто одержим мыслью уничтожить то, что в Аластриме называли «Поясом Диких Земель», а именно Арденский Лес, Синегорье и… Шартанг.
— Ханджер вовремя покинул Кэр-Лайон, — усмехнулся Морион. — За день до того, как город осадили имперские войска.
— Сам? — спросила Рэйвен.
— Помогли, — лаконично ответил князь.
— И как он воспринял… помощь?
— Ершился, как обычно, — Морион пожал плечами. — Но всё-таки не сбежал по дороге.
— Я немедленно еду в Тисовый Форт, — решила Рэйвен. — Остальное подождёт.
— Да, — кивнул Морион. — Он созрел для разговора. Попроси Велмира провести тебя по тайным тропам. Амулет Пути только не забудь… Твой друг Риан такого понавыращивал в окрестностях Форта, что даже друиды не рискуют ходить там поодиночке. И, пожалуй, захвати письмо Редвина. Пусть Ханджер прочитает перед разговором со мной.
— Хорошо. А… ты?
— А я подожду здесь, — лёгкая усмешка тронула его губы. — Иди.
Но она медлила, желая и не решаясь спросить, что ожидает Ханджера. Она понимала, что его побег в Аластрим без последствий не останется. И тревожилась, не зная, какое именно решение принял отец.
— Ты знаешь порядок, дочь, — сказал Морион. — За проступком всегда следует соразмерное ему наказание, а затем возмещение причинённого вреда и искупление вины. И сейчас это необходимо, прежде всего, самому Ханджеру.
— Да, я понимаю, — вздохнула Рэйвен. — Нет ничего более разрушительного для души, чем жизнь с ощущением вины.
— Речь не только о его вине, — покачал головой Морион. — Беда твоего брата в том, что он перестал понимать, кто он, и где его место. Но на этот вопрос некому ответить, кроме него самого. И если Ханджер хочет быть с нами, то должен понимать и принимать наши законы.
— Ясно. Но всё-таки?
— Наказание всегда соразмерно, — Морион усмехнулся. — А выходка детская. Но прежде мы с ним основательно… побеседуем. А теперь иди.