Тёмное пламя 1
Шрифт:
— Рад, что у тебя хорошее настроение, — усмехнулся Морион, отводя ей с лица выбившуюся прядь. — Вчера мне показалось, ты была расстроена.
— Тебе показалось, отец, — пожала она плечами.
— Тогда скажи мне, чем тебе не угодили эти статуи? — покачал Морион головой. — Скульптор десять лет их ваял…
— Он подарил мне их на совершеннолетие, — Рэйвен мило улыбнулась. — И сказал, что я вольна украсить их, как пожелаю.
— Вряд ли он имел в виду именно это, — Морион обвёл взглядом то, что прежде было изваяниями прелестных нимф с ликом королевны Вириэны.
— Украшать цветами — это
Морион усмехнулся, вспомнив, как в детстве Рэйвен превратила четыре мраморные статуи Вириэны на центральной аллее замкового парка из утонченных эльфиек в мощных клыкастых орчанок. Ухитрившись сохранить изящные позы и мечтательные выражения лиц. А её друг Риан, княжич Синегорья, который обладал даром вырастить что угодно хоть на голой скале, помог украсить статуи… цветочками, источающими резкий, стойкий и неприятный запах.
… Новый декор, не говоря уж об аромате, совершенно не вписывался в продуманный ансамбль аллеи. Но Морион знал предысторию и поэтому отнёсся к детской выходке снисходительно. Создатели статуй Вириэны сами напросились, и напрашивались долго и основательно, не слыша или не желая понимать неоднократных просьб и предупреждений.
Внешнее сходство дочери с погибшей триста лет назад королевной было очевидно и для самой Рэйвен, и для Мориона, и для всех вокруг. Но сравнивать-то постоянно их зачем? Тем более, всегда не в пользу юной княжны. Кто угодно вспылит, в конце концов, выслушивая ежедневно наставления, как себя вести, дабы не порочить светлую память погибшей триста лет назад королевны. Вперемешку с пожеланиями скорейшего избрания достойного супруга и надеждами на возрождение королевства. Причём всё это — едва ли не с колыбели.
И ведь сначала Рэйвен во всеуслышание объявила, что сравнения с Вириэной ей неприятны, и она считает их неуместными. Но не все приняли всерьёз предупреждение, исходящее от милого послушного ребёнка с ямочками на щёчках… И зря. Дочь терпела несколько дней, а затем за одну ночь при помощи своего друга Риана кардинально преобразила творения четверых самых ярых поклонников Вириэны…
— Их можно понять, Рэйвен, — с лёгкой грустью в голосе сказал князь. — Они скорбят об утраченном.
— Вот и делали бы статуи в столице, — она коротко выдохнула сквозь зубы.
— Там это было бы уместнее, — кивнул князь, но добавил со вздохом. — Ты же видела сама, что со столицей…
И спустя триста лет в полуразрушенном городе нельзя было находиться долго, из-за остаточного фона тёмной магии. Оба надолго замолчали. Рэйвен задумчиво водила кончиками пальцев по камню, Морион внимательно разглядывал пока ещё целые статуи.
— Понимаю их боль, — она досадливо поморщилась. — Но я — не Вириэна.
… Та, детская, выходка Рэйвен и Риана в своё время оказалась весьма доходчивой. Почти сотня Старших, оскорблённых столь кощунственным надругательством над объектом их поклонения, покинула Арденский Лес. Они перебрались в те княжества, где к их потребности увековечить память погибшей королевны относились более лояльно. Остальные намёк поняли и при княжне более не осмеливались на рискованные сравнения…
Но судя по тому, что сейчас видели его глаза, и до сих пор находились глухие или непонятливые.
— Я этому скульптору раз десять повторила, что мне не нравятся сравнения с Вириэной, — холодно продолжила Рэйвен, подтвердив догадку князя. — А он еще и предложил мне изменить причёску на кудряшки. Как у Вириэны.
— Должно быть, он не заметил твоих многолетних усилий по выпрямлению волос? — предположил Морион. — Но творцам свойственно погружение… в своё. Тем более, что когда-то он был сильно и безответно влюблён в королевну.
— А ещё он посмел сокрушаться, — в её голосе звучала уже с трудом сдерживаемая злость. — Что мои глаза не чёрные, как у неё, а всего лишь синие.
Но под спокойным и сочувственным взглядом отца Рэйвен вдруг запнулась, немного помолчала, затем издала короткий серебристый смешок:
— Ну вот, снова я жалуюсь.
— Согласен, непозволительная наглость с его стороны, — иронично улыбнулся Морион. — Но ты же понимаешь, что не со статуями надо… воевать?
— А я и не воюю… — она окинула задумчивым взглядом скульптуры. — Пока ещё…
Морион понимал, что только благодаря природной незлобивости дочери до сих пор страдали лишь статуи Вириэны. Скульптор вряд ли осознавал, в силу своей полной погружённости в творчество, чем чреват гнев мага камней и металлов. Тем более, мага, не контролирующего свой дар. В крови и костях любого живого существа есть малые примеси металлов. Рэйвен, может быть, и не убила бы его, но обеспечить незабываемые ощущения с последующим долгим лечением могла вполне.
— И мне же надо развивать мой дар? — Рэйвен улыбнулась. — А ты запретил мне работать в кузнице.
— Твой дар нестабилен и опасен и для других, и для тебя самой, — покачал головой князь. — Пока не завершена твоя магическая инициация. В тот раз ты легко отделалась, от ожогов и следа не осталось. Но не стоит так рисковать снова.
Оба вздрогнули от внезапного резкого, с металлическим оттенком, звука. Морион, даже прежде понял, что происходит, выставил ладонь, создав перед собою и дочерью прозрачную золотистую стену.
Танцующая каракатица пошла трещинами, с хрустом и треском разваливаясь на глазах. Мелкие камни с шорохом осыпались, образовав горку. А голова статуи покатилась по траве и гулко шлёпнулась в воду, недалеко от берега. Сиреневые лилии, словно в испуге, резко захлопнули бутоны и спрятались под воду. На миг замолчали лягушки и птицы. Морион едва заметно усмехнулся, прикрыв глаза, и убрал щит.
— Жаль, что друиды не могут провести и последний ритуал здесь, — Рэйвен вздохнула, разглядывая круги на воде.
— Род твоей матери принёс клятву верности князю Логрейна, — напомнил Морион. — И ты магически связана и с Арденским Лесом, и с Логрейном.
Он не стал напоминать ей и о том, что ритуал нужно провести не позднее чем в ближайшие четыре декады, пока благоприятствуют звёзды. Иначе ждать придётся ещё семь лет.
— Говорят, в Логрейне статуй королевны больше, чем жителей, — Рэйвен нахмурилась, снова кончиками пальцев провела по камню рядом с собой. — Столица в руинах, а они — песни и статуи в честь Вириэны.