Танец смерти
Шрифт:
Достаю из кармана шубы шёлковый платочек, вытираю лезвие и прячу его обратно в чехол на бедре. Выходя из переулка, я ощущаю каплю дождя на щеке; поднимаю взгляд к небу, и ещё несколько капель падают на лицо.
Выбор времени кажется почти преднамеренным.
Как будто тучи жаждут такого же освобождения.
Пересекая улицу, я открываю заднюю дверь автомобиля. Глаза Джеремайи внимательно изучают меня в зеркале заднего вида, но он молчит, ожидая, когда я заговорю первой.
— Отвези тело ко мне, — приказываю я. Проверив телефон, добавляю: — Но сначала мы едем в Пандемониум.
7
—
МЕРСИ
«Пандемониум»
И всё же, несмотря на яркий фасад и разноцветные огни, «Пандемониум» вызывает у всякого, кто на него взглянет, тревожное чувство, словно вглядываешься в саму иллюзию
Посыл предельно ясен: никому и ничему нельзя доверять — даже собственным глазам.
В обычный день я ни за что не опустилась бы до того, чтобы пользоваться грязным подземным тоннелем, но ливень, начавшийся полчаса назад, и не думает утихать.
Поморщившись от странного, но очень тревожного смрада, витающего в воздухе, я ускоряю шаг, плотнее запахиваясь в меховую шубу. Факелы на стенах растягивают тени, превращая их во что-то жуткое, нереальное, словно призраки кружат в безмолвном реквиеме.
После резкого поворота появляется массивная дверь со знаком Фоли — рука, обвитая змеей. Громила, что охраняет вход, молча пропускает меня внутрь, коротко кивнув. Я даже не удостаиваю его взглядом и вхожу в ослепительный свет, тут же надевая тёмные очки, чтобы укрыться от раздражающего сияния.
Какую бы страсть к азарту ни питал человек, «Пандемониум» найдет подход к любому. Большую часть зала занимают игровые столы, каждый скрыт под полупрозрачным красной еле уловимой вуалью, создающей ощущение приватности.
Но главное зрелище здесь — огромная карусель в центре. Вечный круг темнокрылых коней с кроваво-красными глазами, что безостановочно кружат под бессвязный, пугающий марш.
Отвратительно.
Именно здесь Джемини Фоли хранит свои тайны.
От одного из покерных столов доносится его характерный смех. Я иду на звук, небрежно сбрасывая меховую шубу с одного плеча.
Когда я подхожу, Джемини как раз сдвигает к центру стола внушительную стопку фишек. Его волосы вновь обесцвечены в белый блонд, из-под чёрного атласного фрака выглядывает сетчатый укороченный топ. Я опускаюсь на пустой стул слева, не даже потрудившись поздороваться.
Его тонкие руки вытянуты над столом, а корпус наклонен вперед, ухмыльнувшись, он бросает в мою сторону взгляд:
— Надеялся, что ты сегодня заглянешь, милая.
Я лишь пожимаю плечом и щёлкаю пальцами, подзывая официанта:
— Ты сам попросил.
Он откидывается в кресле из красного велюра и театрально отпивает из бокала шампанское. Кольца на пальцах тихо звякают о хрусталь, а другая рука перебирает карты.
— Когда это ты слушала кого-то, кроме себя? — в его взгляде играют искорки веселья, пока он ждет моего ответа, подводка под ресницами подчёркивает контраст глаз разного
цвета — один зелёный, другой голубой.Я скрещиваю ноги, сдержанно поджимая губы:
— Была неподалёку.
Он что-то напевает, изучая карты, а затем наклоняется, чтобы разглядеть мои каблуки — те самые, которые я надеваю специально, когда отвечаю на зов. Его улыбка становится шире:
— Значит, собирала долги?
Я лишь киваю.
Будучи самим собой, то есть, приводящим в бешенство, Джемини кидает на меня ещё один озорной взгляд, легко касается кончиком пальца моего носа и с видом ленивого монарха разваливается в кресле. Будь на его месте другой, мой кинжал уже вонзился бы в его красивую шею.
— Птичка напела, что ты на прошлой неделе повздорила с Вольфи, — протягивает он.
Я закатываю глаза и беру наконец принесённый мартини. Сделав медленный, смакующий глоток, отвечаю:
— Твои крысы обожают сплетничать, — я отмахиваюсь. — Не хочу снова повторять одно и тоже. Одна мысль о нём вызывает тошноту.
— С приближением Конклава… — начинает Джемини, но резко обрывается, выпрямляется в кресле и указывает чёрным, накрашенным ногтем на игрока напротив. — Я бы на твоём месте сто раз подумал, дорогой.
Тот бледнеет.
— Я ничего не сделал! — заикается он, глаза мечутся во все стороны, лишь бы не встретить взгляд Фоли.
Джемини закрывает глаза, глубоко вдыхает, а затем резко возвращает все свое вниманием на перепуганного жалкого типа. Довольно протянув, произносит:
— Как сладко ты врёшь.
— Клянусь, господин Фоли, я никогда бы не стал жульничать! — лепечет тот, глаза бегают туда-сюда, как у запуганного грызуна.
Джемини со смехом вскакивает и медленно залезает на стол. Обманщик визжит, карты летят в стороны, пока тот пытается отползти. И тут в моём поле зрения мелькает что-то розовое.
Я касаюсь рукава Джемини, и он останавливается, повернув ко мне голову: глаза метают молнии, но на губах широкая улыбка.
— Тинни позаботится, — холодно говорю я, кивнув в сторону.
Брови Джемини приподнимаются от восторга, он оборачивается и видит приближавшуюся к столу мою подругу. Константина, так же известная как Тинни, бежит к нам вприпрыжку. Её розовая мини-юбка сочетается с розовыми бантиками на гольфах до колен, а светлые волосы рассыпаются по обнажённым плечам.
— Какая радость! — почти кукольным голоском восклицает она. — Я пришла всего лишь сыграть партию, а боги предлагают мне еще и угощение! — она хлопает ладонями и улыбается. — Позабочусь о нем вместо тебя, Джем, — она хихикает и подмигивает, протянув руку гиганту, одетому во все черное, стоящему позади — Альберт.
Тот молча вкладывает ей в ладонь булаву с шипастым шаром на цепи. Рукоять вся в розовых стразах, а сама цепь окрашена в нежно-розовый цвет. Ошибиться, кому принадлежит это оружие, невозможно.
Джемини слезает со стола и возвращается в кресло, изящно поднося бокал к губам. Я тоже делаю глоток своего напитка.
Жалкий смертный, окружённый охраной «Пандемониума», дрожит, ожидая расправы. Он не успевает даже вскрикнуть, когда Тинни размахивается. Шар со свистом рассекает воздух и вонзается ему в лицо с хрустом. Кровь брызжет, пара зубов отлетает в сторону. Его тело резко дёргается и запутывается в красной вуали за спиной, и он трепыхается, словно муха в липкой бумаге, прежде чем рухнуть на пол.