Танец смерти
Шрифт:
ТАНЕЦ СМЕРТИ
Автор: Наоми Лауд
Серия: «Порочный город #1»
Переводчик: Мария.
Редактор: Татьяна Н.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Персонажи данной книги — чрезвычайно аморальны. Не стоит ждать от них какого-либо раскаяния (и да, даже от главной героини — если честно, она худшая из всех персонажей). Они будут совершать чудовищные поступки против невинных
Всё, что здесь происходит, является художественным вымыслом; я ни в коем случае не оправдываю поступки своих героев. Если тебя отталкивает мысль о том, что злодеи могут победить, лучше остановись прямо сейчас. Но если ты всё ещё здесь и готов познакомиться с этой чудовищной парочкой — пристегнись, детка, и добро пожаловать в цикл «Порочный город».
Это тёмный роман. В нём затрагиваются тяжёлые темы и встречаются такие триггеры как:
? жестокость,
? увечья,
? сожжение заживо,
? расчленение,
? обезглавливание,
? подмешивание наркотиков без согласия (и да, потом героям это понравится),
? узурпация власти,
?охота на людей ради развлечения,
? ритуальные жертвоприношения,
? публичное надругательство над телом (не сексуальное),
? публичные казни, убийства,
? огромное количество крови,
? попытки утопления,
? сомнительное согласие,
? секс через отверстие,
? телесные наказания,
? игры с кровью, игры с ножом,
? эксгибиционизм,
? анонимный секс,
? связывание.
ПОСВЯЩЕНИЕ
Моему подростковому «я».
Той, кто сомневалась, что сможет…
Я счастлива, что ты решила бороться до конца.
Посмотри, чего мы достигли теперь.
КАРТА
СЕМЬИ
«В наслаждении есть лишь одна боль — это наслаждение самой болью».
— Энн Райс
1
—
МЕРСИ
Первая смерть, которую я пережила, была моей собственной. Меня вырвали из утробы матери стерильные руки в перчатках и заставили впервые вдохнуть этот отвратительный мир. С тех пор я умираю.
Мы все умираем. Жизнь — это череда мелких смертей, ведущих к неизбежному концу. Никто не знает, когда это случится. Тот, кто сейчас передо мной, тоже не мог этого предвидеть.— Будь ты проклят, — бормочу я сквозь зубы.
Кровь стекает к моим каблукам. Я делаю шаг вправо, чтобы обойти растущую лужу, медленно расползающуюся по ониксовому мрамору. С раздражением оглядываю тело, брошенное на металлическую каталку. Когда-то это был мужчина. Теперь — лишь никчемный труп, жалкая смесь кожи, мышц и сухожилий, что вскоре обратится в пепел и пыль. Пусть это будет уроком тем, кто осмелится проникнуть на мою территорию и коснуться того, что принадлежит мне.
Смерть — великий учитель. Интересно, почувствовал ли он её приближение? Ощутил ли, как дрогнул воздух, когда маятник жизни качнулся в последний раз, прежде чем мой кинжал нашёл пристанище между его рёбер? Если бы я была склонна к сентиментальности, я хранила бы в банках последние вздохи всех, кого встречала. Уверена, из них сложилась бы мрачная симфония, словно попытка уловить шум океана внутри раковины.
Вздохнув, я подхожу, чтобы включить крематор. Когда-то этот громоздкий куб из нержавеющей стали вызывал у меня отторжение, но теперь, благодаря резному каменному кожуху, он гармонично вписался в интерьер просторного, но мрачного зала, скрытого глубоко под землёй.
Люблю одиночество.
Я возвращаюсь к каталке, и мой взгляд падает на мерцающий свет от свечи, который отражается на перстне покойника. Каблуки звонко отдаются эхом, когда ускоряю шаг и хватаю его холодную кисть. Символ на золотом перстне я узнаю мгновенно: ладонь, обращённая вниз, с подвязанными нитями, свисающими с кончиков пальцев.
Я громко стону, сжимая переносицу.
Вот этого мне как раз и не хватало.
Стискиваю кулаки, ногти впиваются в ладони, раздражение обжигает при мысли о том, кто может стоять за этим. Я дёргаю кольцо, но оно словно намертво приклеилось к мизинцу. Выругавшись, иду к ящику с хирургическими инструментами и достаю пилу для вскрытий. Прикладываю лезвие к кости чуть ниже кольца и распиливаю палец. Откладываю его в сторону и закатываю тело в крематор. Огонь мгновенно пожирает одежду.
Обычно я наслаждаюсь этим зрелищем — отдаю дань смерти.
Но сегодня даже не смотрю на пламя. Мысли кипят от раздражения. Я бросаю отрезанный палец в сумку и покидаю зал, написав Джеремайе, моему слуге, чтобы подготовил машину.
—
Город Правития кипит и бурлит, звёзды над головой затмеваются множеством искусственных огней. К счастью, окна машины тонированы и звуконепроницаемы, иначе я слышала бы этот нескончаемый поток жизни. Громкий, скрежещущий, вечно раздражающий. Я бы убила любого, кто посмел бы перейти мне дорогу, чтобы получить мгновение покоя в этом проклятом городе.
Из-под своей широкополой шляпы с густой бахромой я едва ли бросаю взгляд на проплывающий мимо пейзаж. Я знаю изгибы и углы каждого здания, каждый поворот улицы.
Я владею этим городом по праву рождения, каждая смерть в нем принадлежит мне, и я не сомневаюсь, что Правития также станет свидетелем моей кончины.
Наконец машина останавливается у Башни Вэйнглори. Я закатываю глаза, чувствуя, как раздражение нарастает. Здание столь же безвкусно, как и сам его хозяин. Фасад, окаймлённый золотом, пронзает тьму, у входа громоздятся вычурные статуи давно умерших предков.