Чтение онлайн

нарушила этикет. Он прищурил один глаз, рассматривая меня. Я же чувствовала, как мои

щёки горели. Надеюсь, это относилось не к Валко. Надеюсь, он не смущается и не

стыдится, если я открываю рот. Если же это так, позже он перекинется со мной парой

слов. А может и не только слов. После того поцелуя у меня до сих пор болела спина.

Император поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Я посмотрела на его шею. Такая же

длинная, как и у Нади была когда-то, когда я заперла её в восточном крыле монастыря. А

что, если

часть меня хотела, чтобы Надя умерла? Мы с Юлией часто представляли, как

кто-то душит её, как её мёртвые глаза смотрят вверх. Мы с ней шутили об этом. Но я

должна была понимать, что рано или поздно эти мысли овладеют мной настолько, что я

решусь на что-то кровавое и безумное. Тогда я не представляла, скольких жизней мне это

будет стоить.

– Что молодая Прорицательница может знать о цыганах? – я вздрогнула, когда Флокард

стал говорить. – Разве ты не провела всю жизнь в монастыре, в Ормине?

Моё сердце стало биться чаще, когда я попробовала прогнать поток ужасных мыслей. Я не

могла смотреть Валко в лицо. Я боялась, что в моих глазах он увидит боль. Мне

потребовалось время, чтобы вспомнить о том, о чём мы разговаривали. Я сказала

дипломату, где Ромска торгуют лошадьми.

– Мой брат имел дело с лошадьми этой породы, - ответила я. – Он писал мне письма.

Ложь. У меня был старший брат, но он умер, когда абдаряне напали Бовален, мой родной

город, пять лет назад. Во всяком случае, так рассказали мне Ромска. Сама я не помню ни

этого, ни даже лица брата.

Некоторое время, он изучал меня. Его взгляд остановился на том месте, где я прижалась

плечом к трону императора. Он посмотрел на Валко так, будто он должен был едва ли

терпеть такую со мной близость. Возможно, такое с людьми вроде меня, терпеть ему было

запрещено.

Стыд и тьма вновь поглотили меня. Я старалась держать рот на замке изо всех сил, только

бы ничего постороннего, выражавшего мои чувства, не вырвалось.

В конце концов, Флокард поджал губы и поправил кружева на своих рукавах.

– Надеюсь, ваши законы строги к цыганам, - отметил он, обращаясь к императору. – Они

отвратительны. Всегда просят, всегда переезжают. Настоящая чума культурного мира.

Вот почему Эсценгард приложил немало сил, чтобы уничтожить их. Несколько лет назад, когда их стало слишком много.

– Как печально для вас, - выплюнула я. Теперь он был ужасен. Желчь в голосе поднялась

так быстро, что я забыла и думать о своих воспоминаниях.

– Это и правда было печально, - не обращая на мою злость внимания, Флокард вздохнул и

покачал головой.

Я царапала ногтями ладонь, ощущая ложное сострадание.

– Но, для поддержания порядка, королевство… или же, позволю себе сказать, империя, -

добавил он, посматривая на Валко. – Монархия должна быть готова к разным решениям, если они послужат благому будущему. Даже если придётся уничтожить цыган

или…

упразднить блудодеяние, - сморщив нос, он посмотрел на меня. – Широко известно, что

эсценгардские дамы ценят в партнере, прежде всего, верность.

Я отпрянула, поняв, что меня смутили и оскорбили. Он намекал, что это я здесь

блудница? О каких деяниях Прорицательниц в Эсценгарде я не в курсе?

Я вдохнула, чтобы сказать ему, что его идеалы – это убийства, что я думаю о нём и его

«благом будущеу». Но тут Валко резко встал.

– Могул и я показать Вам нашу казну, господин де Бонпре?

Флокуар моргнул, но быстро оправился от удивления, а я не скрывала своего. Что

император сделал? Он защищает меня?

– Спасибо, - сказал дипломат, встав и выпрямив всю свою одежду, поправляя затем свои

кружева.

Я потянулась к ногам, моё тело ныло от одной только мысли, что я должна провести с

ними ещё час. Это всё, что я могла сделать, чтобы сдержать свои чувства и не выцарапать

ему глаза.

– Соня, ты останешься здесь, - голос Валко был твёрдым. Он сжал мою руку, когда я

попыталась подняться вместе с ними.

– Но, - сказала я, посмотрев на дипломата. – Я ваша защитница.

– Значит, защищай меня отсюда, - император стиснул зубы. Он отвернулся и спустился с

возвышения, на котором находился его трон. Флокуар печально улыбнулся мне, затем

последовал за императором.

Я скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как спускается де Бонпре, изо всех сил

сдерживая своё кипящее бешенство. Человек, смотрящий сквозь пальцы на «убой скота».

Бездушный щёголь. Я вспоминала все ругательства, которые только знала. Я готова была

лопнуть. Почему Валко сердится на меня за о, что я его «оскорбила»? Его речь перед

началом банкета заставила меня чувствовать себя кем-то почитаемым. Почему он не

защитил меня, когда Флокуар буквально назвал меня девкой?

Когда Валко и де Бонпре приблизились к парадному входу, оркестр смолк и дворяне

поклонились императору. Несколько рузанинцев и эсценгардцев последовали за ними. Я

ходила взад-вперёд. Во всяком случае, император будет защищён. Не то, чтобы я

волновалась. Может, так даже и лучше. Учитывая то, какие мысли меня одолевали, может, будет лучше, если Валко окажется дальше от меня.

Когда последний страж из окружения Флокуара покинул зал, я обернулась на девушку-

эсценгардку, которой лет было почти столько же, сколько и мне. Вместо серых шелков, которые надели на себя её земляки, она отдала предпочтение чёрному платью, которое

совершенно не шло к её коже землистого цвета. Печали образу добавляли и запавшие

глаза, унылое выражение лица. Единственное, на что можно было полюбоваться – это

прекрасный каштановый оттенок волос. Если бы она улыбалась и показала хотя бы искру