Чтение онлайн

Он вздохнул, крякнул и почесал себе нос.

Мы опять помолчали.

– Хорошо, - бодро начал Серж.
– Не будем сейчас размышлять о предполагавшемся общем дне рождения. Главное, мы не близнецы, вовсе не родные, может, даже не двоюродные...

– Что само по себе очень хорошо, - поддержала я.
– Имеем полное право.

– Да, - нетерпеливо сказал он.
– Но вот, например, у Джека Лондона, дальние родственники, а все же двойники. "Сердца трех", читала?

– Внешне, - возразила я.
– Они там двойники только внешне. У нас другое.

– Я все же покажу тебя матери, интересно, похожа ты на кого-нибудь

– Глупости, - отмахнулась я.
– То есть, конечно, все может быть, но тут другое.

– Остается одно, - кивнул Серж.
– Ты не просто гадалка, ты ведьма. Околдовала, охмурила, навела порчу на бедного циркового клоуна...

– Еще неизвестно, кто из нас кого охмурил...

Только сейчас я сообразила, что мы все еще держимся за руки перед зеркалом. Я выдернула руку и боком отодвинулась. Серж тоже чуть смутился, но тут же засмеялся, чтобы скрыть неловкость: - Значит, в костер нас обоих! Или, как ты говоришь, всех троих с чашкой кофе.

Он ещё пытался шутил, но мы наново одинаково содрогнулись.

И было, отчего. Зеркало перестало вдруг отражать реальность; картина в нем разворачивалась, мало похожая на ту, что происходила в комнате.

Я, одетая в длинную серую робу, была намертво привязана к столбу. Ноги мои, вернее, моего отражения, были босые, натруженные, измученные. Им, донельзя горячим, становилось все жарче и все больнее, потому что откуда-то снизу поднимались вверх струйки дыма. Быстро увеличиваясь, крепчая, разрастаясь в сильный огонь.

Рядом, привязанный к такому же столбу, одетый в такую же робу, заживо горел Серж.

А где-то внизу и поодаль, перед кострами ликовала толпа, еще чуть дальше громоздились за дымом крепкие серые башни, узкие балконы и остроконечные крыши средневекового города.

Понадобилось приложить все свое усердие, вложить все свои, еще остававшиеся силы, чтобы оторваться от жуткого зеркала и повернуться к Сержу. Тот все еще смотрел туда, на лбу его образовывались и тяжело скатывались вниз крупные капли, губы шептали: - Что ж это? То - то, теперь это, что ж это такое? А монах-то, монах, гляди, ведь это же он!

Я быстро взглянула на зеркало и сразу отвела взгляд обратно на Сержа. За .тот короткий миг я успела однако рассмотреть монаха, стоймя державшего в руках факел. Лицо монаха, ярко выхваченное из-под капюшона светом костра, было лицом того самого мужчины из наших с Сержем общих ночных кошмаров.

Мы одновременно шагнули друг к другу. Серж обнял меня и с силой придавил к себе. Мы опять повернули головы к зеркалу, тесно прижимаясь щеками, голова к голове.

– Все, - выдохнул Серж.

В зеркале отражалась спокойная ночная комната, угол кровати, окно, задрапированное узкими вертикальными полосками штор и наши перепуганные бледные лица.

Мы снова уткнулись друг в друга. Я чувствовала подбородком острую ключицу, в затылок мне лилось теплое тяжелое дыхание.

– Не знаю, что это: любовь, судьба или просто непонятная чертовщина, - зашептал Серж прямо мне в волосы.
– Но в одном клянусь тебе, и уж это-то я знаю абсолютно точно. Я, цирковой клоун, еще вчера закоренелый циник, бабник и холостяк, клянусь тебе и самому себе, дойти во всем этом вместе с тобой до конца. Клянусь, что бы ни случилось с нами, поддерживать тебя до конца.

– Ладно-ладно...

Я еще старалась подтрунивать в ответ.
– Ты хоть сам себя поддержи.

А

Ночная жуть до того извела Сержа, что он не услышал резкого звонка, разбудившего меня. Мало что соображая сама, я роняла поочередно то телефон, то настольную лампу, то часы, то ручку вместе с календарем... Причем в голове у меня, откуда-то единожды всплыв, надолго застряло почему-то английское слово "Дизастер", что означает стихийное бедствие. Наконец, я взяла трубку. Узнать голос не представлялось абсолютно никакой возможности; единственное, что я поняла, да и то не без труда, говорила женщина.

Не утруждая себя приветствиями, трубка произнесла короткое: - Ну?

Голос донесся, как будто из подземелья. Причем, из очень глубокого подземелья. Некоторое время я тупо смотрела на телефон. Затем поднатужилась и стала вертеть подлый аппарат туда-сюда. При этом выяснилось, что я, оказывается, держала трубку не той стороной. Я опять повертела, уронила телефон еще раз... На том конце провода, пока я маялась, не молчали ни секунды, раз за разом повторяли, будто пластинку заело: "Алло! Алло! Алло!" Кажется, прошло сто лет, пока я переложила трубку правильно. Потом выдохнула: - О, Господи.

Этот обмен приветствиями сразу вымотал меня. Несколько секунд я сидела молча, раскачиваясь с трубкой на щеке, как маятник, взад-вперед... Что это нам пытались преподать в школе? Маятник Фуко... Или через два "к"? Так никогда и не удалось понять, что это за Фуко за такой... Или Фукко... А может, не Фуко? И не Фукко? С ума сошла совсем, причем тут этот Ку-клус-клан?

– Причем тут опять господи?
– без всякого сочувствия осведомилась невидимая собеседница. Яд так и заструился мне в ухо, когда она, не переводя дыхания, заорала: - Долго будем в молчанку играть? Мистери вуман из себя изображать...

Я с силой тряхнула головой, чтобы заставить себя сообразить хоть что-либо. Все, на что я оказалась способной в результате сего действа, вылилось в короткий хрипловатый вопрос, вернувший нас к началу разговора: - Что "ну"?

– Он позвал ирландку на ланч, - с обидой сообщила трубка.

– А! Ага.

Кажется, что-то начинало проясняться.

Напряжение немножко спало. Дошло до меня, наконец. Это Соня-диллерша решила, что мне сегодня почему-то слишком хорошо с утра.

– Ты когда на нее порчу наведешь?
– возмущалась Соня.
– Чтоб у нее морда распухла!

– Так сразу невозможно.

Я пришла в себя. Теперь полагалось немедленно начать оправдываться.
– Необходимо сосредоточиться...

– Пока ты тут будешь сосредотачиваться, она его на себе женит...

– Против судьбы не попрешь...

– Прямо! Какая там судьба?

– Да уж какая на роду положена...

Спать хотелось мне. Просто очень хотелось спать. Не могу функционировать, не выспавшись. А уже сколько суток не спала...

– Знаешь что, ты мне за мои бабки мозги не пудри. Не можешь - научим, не хочешь - заставим. Или другого найдем. Желающие заработать всегда есть.