Чтение онлайн

Боль стихла.

— Ну вот и свершилась твоя инициация, — услышала приглушённый голос Элая, как через стекло.

Подняла голову, чтобы посмотреть ещё раз в такие невероятные глаза. Но слёзы стёрли очертания любимого лица — будто он находился в дымке.

— Какие красивые… — не хотела ничего понимать, хотела слышать только его голос. — Удивительные… Говори, Элай, не замолкай… — крылья… такие потрясающие…

И тут до меня дошёл смысл слова «инициация».

— Не хочу их видеть, — отчаянье душило и не давало дышать.

Элай

посмотрел на меня, затем в пустоту улицы и с каким-то отчаянием — кому-то, мне привиделось очертание ворона, — прошептал:

— Не сейчас. Рано…

— Не рано! — взмолилась я, принимая сказанное на свой счёт. — Их надо убрать!

— Повернись, — через хрип. Ладонь коснулась спины в области лопаток — и тепло, без боли, разлилось по телу.

Упала рядом с Элаем, прижимаясь к нему. Спасти, согреть и не отпускать никогда. Вечно смотреть в сияние лунных глаз и любить всем сердцем.

Где-то рядом резко притормозил моторон. Перевела взгляд за спину Элая.

Белый снег. Красная дорожка крови, как полотно белой ткани с пятнами свежей клюквы.

Ещё утром думала о белом листе, о новой истории своей жизни…

Перевела взгляд дальше. К нам шли двое.

— Элай, мне страшно, — он не ответил.

Ошарашенно посмотрела в его лицо — и этот мир перестал для меня существовать.

Тьма — спасительница, забери меня.

Она забрала.

День стремительно подходил к концу. Я забежал в ближайшую лавку купить цветов для Полин. Девушка-продавец протянула букет анютиных глазок, но оплатить не успел — раздался звонок связника.

Спокойствие слетело, как синица с ветки, когда на том конце послышался голос Иваны Стужевой. Девчонка рыдала взахлёб. Рука, державшая связник, дрогнула.

«Элай ранен…»

Угодники! Как я мог это допустить?

Из мешанины слов и всхлипов понял: ранен серьёзно. От новости внутри всё замёрзло. Дыхание давалось с трудом. Сердце, казалось, остановилось.

Зачем позволил этим двоим бродить по городу, не удостоверившись в их безопасности? Надо было заколотить этот чёртов дом и не выпускать их наружу.

Но самоуверенный Баркли с горящими глазами утверждал, что справится в одиночку — и никакие ребята из конторы в качестве охраны ему не нужны. Вот и справился…

Если выкарабкается — убью лично. Если нет — не прощу себе этого никогда. На этом закончится моё служение, и плевать на выходное пособие и все регалии за столько лет. Лучше в охранники: спокойно, и все живы.

От бессилия чуть не раскрошил связник в пыль. Отчаянье душило изнутри, но надо собраться и действовать дальше.

Небесный, где так провинился?

Я не готов потерять ещё и Баркли. Тогда — Марко, сейчас — Элай…

Настоящий животный страх холодными, липкими щупальцами парализовал. Только бы не повторилось. Только бы этот ужас миновал.

Сослуживец,

напарник, мой большой друг — Марко. Я всегда буду помнить его хохочущим, весёлым, добродушным парнем… и вечно молодым.

Его смерть до сих пор обливает сердце отчаяньем. После его потери зарёкся ни с кем не сближаться — чтобы потом без боли, без похмелья, без проклинания себя и мучительного возвращения.

Тот день не предвещал большой беды… Был тёплым, солнечным — лето разгоралось в полную силу.

В конторе задерживаться не хотелось: духота кабинетов гнала куда подальше. Забрал компас и заехал за Марко. Он уже ждал на крыльце дачного домика. Махнул, приветствуя. Я медленно подкатил по гравийной дорожке к нему.

Он перепрыгнул через дверь моторона, плюхнулся на соседнее сидение, улыбнулся и по-дружески пожал руку. Я и подумать не мог, что это последний раз, когда видел его таким…

Город правился от жары. Вентиляторы на панели управления не справлялись. Чтобы хоть как-нибудь улучшить ситуацию, откинули крышу служебного моторона. Встречный ветер обдавал волной свежего воздуха, прогоняя удушающий зной.

Радиоприёмник заголосил модную в этом сезоне песню — мы кивали в такт, подпевая незамысловатый текст.

М-да, когда-то был лёгким и беспечным…

Стражевый компас вывел координаты на испытательный полигон. Нам осталось отыскать объект и установить за ним наблюдение. И только при удобном случае, без свидетелей, провести инициацию.

Угодники! Как давно это было… Но захлестнувшие эмоции всколыхнули старые раны, словно произошедшее случилось вчера.

На полигон попали без труда. Чёрная книжка с императорской золочёной печатью открывала самые закрытые двери империи — конечно, кроме дверей самого императора и его приближённых.

Оставили моторон на спецплощадке для таких же железных зверушек, как наш, и оказались в небольшом саду с мощёными дорожками, ведущими к главному аэрополю.

Кругом творилась непонятная суета. Нас окружали учёные эйры всех рангов — они сновали туда-сюда и в яростных спорах обсуждали новый аппарат. По разговорам поняли, что сегодня назначено испытание летуна под весьма интригующим названием «Звезда Лилея».

Переглянулись с Марко и усмехнулись. Неудивительно, что летун назван в честь одной из фавориток императора.

Громкоговоритель низким голосом пригласил всех гостей занять места на полигоне: через считаные мгновения «Лилея» совершит свой первый полёт.

Толпа стремительно двинулась в едином потоке с воодушевлёнными возгласами, предвкушая чудо.

Наш путь лежал через ангар, где ровными рядами — как солдаты на параде, все как на подбор, на одно лицо — стояли красавцы летуны с устремлёнными в небо воздушными винтами. А рядом, на отдельной площадке, летун размерами больше остальных — скорее всего, «Звезда Лилея», укутанная в белое полотно, как невеста, спрятанная от посторонних глаз.