Сорок бочек
Шрифт:
– Оставьте сожаления, друг мой, - сказал джентльмен с печалью.
–
Вы не представляете, как редко удается угостить кого-то сигарой в этой зале.
Алекс взял сигары и протянул руку для благодарного рукопожатия.
Незнакомец пожал тонкими холодными пальцами ладонь Алекса и произнес медленно:
– Простите, сударь, ради Бога, что не встаю.
– Человеку, который спас меня от сигарного голодания, я готов простить, что угодно.
– расщедрился Алекс.
Тема, напряженно выпрямившись, вглядывался в незнакомца. Он озадаченно хмурился, что-то осознавая. Алекс, тем временем, вернулся к Теме и протянул ему одну из сигар. Он выгреб из камина тлеющую щепку, раздул
– Alia iacta est.
– донеслось из недр стоявшего с краю кресла, каким-то дребезжащим надсаженным голосом.
– Такой Рубикон я готов переходить снова и снова, - ответствовал
Алекс, радостно пыхая сигарой.
Тема вздрогнул, услышав дребезжащий голос. Он попытался рассмотреть говорившего из кресла человека, но из-за резного обтянутого кожей подлокотника видно было лишь поднятую руку с коньячной рюмкой наперевес. На край рюмки была насажена долька лимона.
Треск открытого огня становился все тише по мере того, как друзья удалялись из каминной залы.
– Чего ты меня так уволок поспешно?
– спросил Алекс Тему.
– Так хорошо сидели.
– Нечего нам там делать, - проговорил Тема озабоченно и, чуть погодя, добавил ни к селу, ни к городу.
– Хорошо, что в кресла не сели…
Алекс удивленно поднял брови и поправил меха с вином на плече.
Тема шел, ускоряя шаг, и рассматривал двери, черными проемами проплывающие мимо друзей. Тема вдруг схватил Алекса за локоть и круто свернул к одной из дверей, взялся за ручку и приготовился толкнуть ее плечом. Дверь неожиданно легко открылась, и друзья провалились в открывшееся помещение. Они упали на что-то мягкое и рассыпчатое. Дверь за ними лязгнула, закрываясь. Тема повалился на
Алекса, подминая его под себя. Алекс ойкнул, спасая меха, бокал и сигару. Мягкое и рассыпчатое под ними было определенно песком. Алекс завозился, выбираясь из-под Темы, и стал на четвереньки. Воздух изменился, вместо полусырого и холодного, он стал теплым, влажным и свежим. Неожиданно запахло морем, все вокруг наполнилось звуками, совершенно противоречащими представлению друзей о замкнутом пространстве - впереди раздавался размеренный шум набегающих волн, вдалеке за спиной шумел невидимый лес. Тема приподнялся на локтях и ошеломленно разглядывал открывающуюся перед ним панораму. Огромное звездное небо развернулось над ними, освещая контур бесконечного песчаного берега, уступающего волнам прилива. Не говоря ни слова, друзья, скидывая по пути обувь, направились к пенящейся воде. Волны омыли их ноги, влажный песок приятно пружинил под ступнями у самой кромки океана. Алекс засмеялся и кивнул Теме на горизонт, где, переливаясь, вставала огромная луна, протягивая дорожу к самому горизонту.
На обширной кровати под огромным - в два обычных размера - одеялом угадывались очертания тел, размеренность ровного дыхания свидетельствовала о крепком сне со всевозможными сновидениями. Тема и Алекс крепко спали, несмотря на далеко послеполуденное время. Шум рабочего дня и солнце не разбудили их. Размеренность дыхания прервалась глухим причмокиванием и бульканьем. Сценарий утреннего сна Темы, вероятно, предусматривал прочищение горла и откашливание.
Не открывая глаз, Алекс вежливо пробормотал в полусне:
– Тема, ты не передашь мне минералку, как напьешься?
– Конечно-конечно.
– машинально произнес Тема, тоже не открывая глаз.
Повисла пауза. Друзья медленно осознавали, где они находятся; что имеется в окружающем их пространстве; и главное - чего в этом пространстве нет. Тишину прервал глухой гогот -
Алекс осознал нелепость вопроса. Через секунду к гоготу Алекса присоединился Тема.Друзья весело ржали, пробуждаясь ото сна и вчерашнего похмелья. Тема вытер ладонью слезы и произнес:
– Пойдем, мон шер, вскроем невинность утренней бочки.
Двадцать первая бочка.
Пугача не оказалось ни в гостиной, ни в кухне, ни в ванной комнате. Другие комнаты Тема не рискнул проверить, в то время как
Алекс орудовал с бочкой и бокалами, разливая пиво. Отпив половину из первого бокала, Алекс откинулся на спинку кресла и задумчиво вопросил:
– Где же все-таки дружище Пугач?
Тема пристально разглядывал свой бокал на свет, словно бы пытаясь обнаружить или дефекты в бокале, или прячущегося среди пузырьков
Пугача. Он зажмурил один глаз и сделал несколько внушительных глотков. Открытый глаз оживился, и Тема произнес:
– А Пугач тем временем…
Пугач тем временем сидел на подоконнике у открытого окна, подобрав ноги, и смотрел на рвущуюся в комнату огромную луну. Луна занималась тем, что создавала своим ровным светом фигуры из цветных теней в темной комнате. Она насыщала черно-красным волосы Лены, сидящей на полу спиной к окну.
– Такая долгая ночь, - говорила Лена.
– Я хочу, чтобы эта ночь тянулась, как можно дольше. Хорошо, что ночь не прерывается, и можно сохранить картины, настроение и чувства, нетронутыми рассветом.
Кажется, что все окружающее нас находится в апогее идеальности.
Словно бы кто-то прикоснулся кистью к полотну и ведет один идеальный штрих. Он не отрывает кисти от полотна, потому что завершение штриха оборвет что-то очень совершенное. Повторить такое будет невозможно.
– Я тоже тебя люблю.
– говорил Пугач.
– И мне кажется, что я тебя люблю. Что-то внутри меня трепещет, как будто переполняет счастьем. Еще секунда, и перельется через край. Я хочу знать, что ты рядом, и всегда можешь обнять меня, а я смогу прижаться к тебе, и жить всегда в гнездышке твоих объятий. Мне будет так хорошо и уютно. Я буду чувствовать тепло твоих рук, чувствовать твой запах и думать с каждым биением своего сердца, как я люблю тебя.
– Я буду думать о тебе, и каждый раз, когда мне придется оторваться от тебя, я буду жить воспоминаниями о мгновениях наших встреч, возвращаясь в памяти к твоей улыбке, к твоему взгляду. Все хищные вещи повседневности будут стараться вырвать тебя у меня, вернуть меня в суету обычных решений. Всей силы их значения не хватит, чтобы оторвать меня от восхищения полнотой моего счастья. Я буду гордиться тобой, и стараться быть достойным тебя. Я буду красивым и красноречивым. Лишь внимательный наблюдатель заметит мое отсутствие в обычном мире событий. Я буду стремиться сократить расставание, чтобы приблизиться к тебе снова, сесть у твоих ног и прижаться щекой к твоему колену. Нам будут не нужны слова, а взгляды, прикосновения, улыбки будут наполнять пространство между нами нежностью.
– Я буду чувствовать, что мы части одного целого. Моя нежность будет дополнена твоей нежностью. Я буду радоваться своим счастливым мгновениям, которые будут одновременно и лучшими твоими мгновениями.
Наше одиночество вдвоем будет комфортным, я буду целостной лишь в присутствии тебя.
– Я не сразу пойму, что я чувствую. Я не буду отдавать себе отчета в своем счастье. Просто жить и стремиться поддерживать состояние, в котором буду счастливым. Но однажды ты скажешь мне, что любишь меня. Я не сразу пойму и дождусь, когда ты скажешь это еще раз. Именно тогда я пойму, что тоже люблю тебя, и я скажу…