Чтение онлайн

Повисает молчание.

— А тебе понравилось? — спрашиваю я Тена.

— Очень вкусно! Я такого не ел никогда! — смущённо отвечает он.

Мы допиваем чай и я начинаю рассказывать Тену про телепатию. Он слушает молча, а потом вдруг заливается краской. Тогда я вспоминаю разговор о телепатии с Согласующим, который переживал насчёт того, что у человека имеются связанные с интимной телесной сферой мысли и чувства, и принимаюсь объяснять этические принципы телепата.

— Я согласен, — с лёгким оттенком безысходности протягивает Тен.

—

Если тебя смущает, что я женщина, можешь дождаться моих товарищей!

— Да ну, чего откладывать? Лучше сразу.

Я отодвигаю от стены кресло.

— Тогда садись и устраивайся поудобнее! Это может продлиться довольно долго.

То, что я вижу в его сознании, потрясает меня до глубины души. Его мир с детства расколот конфликтом между растоптавшим свободу и достоинство людей государством Нового Иттана и родной семьёй, где взрослые остались верными изначальным принципам и ценностям Изгоев с порабощённой Оданы.

Я восхищаюсь его непоколебимой силой духа. Свалившихся на него превратностей судьбы, связанных с тяжелейшими переживаниями, с лихвой хватило бы, чтобы сломить многих. Но тут я смогу помочь. Точнее, попрошу кое-кого здесь, чтобы поддержали морально, и намекну, как это лучше сделать.

— Всё? — спрашивает Тен, когда я заканчиваю.

— Да.

— И… что?

— Всё хорошо! Не думаю, что у тебя возникнут какие-либо проблемы! Даже в нашем мире, на Светлом Айрине, тебя приняли бы как своего!

Мэт взглядывает на меня в полном недоумении.

— Он не лжёт! — отвечаю я. — И Новый Иттан — не сплошная тьма! Там много людей, которые готовы противостоять поработившей их Системе. И они хотят вступить в контакт со Свободными Общинами!

— У нас, конечно, были определённые предположения, — произносит Мэт. — Ну что ж, Совет соберётся очень кстати. Обсудим ещё и это.

— Он не будет перенесён из-за нападения? — спрашиваю я.

— А зачем? — удивляется Мэт. — Мы благополучно отбились! У нападавших огромные потери. Не думаю, что кто-то рискнёт сунуться к нам в ближайшее время!

— Это хорошо, нам не хотелось бы задерживаться слишком надолго! — радуюсь я.

— Попрошу тебя ещё об одной вещи! — добавляет Мэт. — Я задам нашему гостю несколько вопросов, и хочу, чтобы ты подтвердила правдивость его ответов!

— Да, конечно! — отвечаю я и встаю, чтобы налить воды в чайник.

Он переводит взгляд на Тена и говорит:

— Это будет последняя проверка перед тем, как допустить тебя в нашу общину!

Дверь в мою комнату распахивается с таким грохотом, что мы подскакиваем. Это оказывается Дейн. Он вихрем врывается внутрь и хватает меня за плечи:

— Ты цела? Всё хорошо?

— Да! Всё в порядке! — отвечаю я.

Тогда он стискивает меня в объятиях:

— Больше ни на шаг от тебя не отойду! Как бы я Кейну в глаза смотрел? Плохой из меня брат!

— Неправда! Ты самый лучший брат на свете! — отвечаю я и крепко обнимаю его в ответ.

Они вернулись! Словно камень сваливается у меня с души.

— Я, кажется, помешал, — произносит Дейн, заметив, наконец, сидящих за столом.

Он приветствует их и извиняется за своё громкое вторжение, а потом добавляет:

— Зайду к тебе попозже, Тэми!

Прежде чем убежать по своим многочисленным делам, Мэт вызывает супругу и просит её поселить Тена в свободной комнате для одиноких.

Файя приходит

не одна. На ней надета перевязь из ткани, где уютно свернувшись спит совсем крохотный малыш.

— Это наш младший, ему всего два месяца! — объясняет она. — В таком возрасте проще носить его с собой, чем бегать к нему каждый раз по сигналу инта, что он заплакал!

Вид таких малышей всегда приводит в умиление, но я удерживаюсь от выражения своих чувств, так как не знаю об их культуре воспитания детей. Это у нас младенцы, можно сказать, «ходят по рукам», сопровождаемые восхищёнными комплиментами окружающих. Отчасти именно поэтому меня так ужаснула полная изоляция от общества дочери Эи.

Файя приводит Тена в такую же гостиную, как и та, куда выходят комнаты, где живём мы. Это довольно обширное помещение, с мягкими креслами и диванами, с красиво подсвеченными большими растениями. Одна из его стен совершенно пустая, гладкая и белая. Явно предназначена для развёртывания экрана.

Она открывает одну из выходящих туда дверей, заходит внутрь и показывает Тену, как тут всё обустроено. Потом стучит в две комнаты по соседству, где тоже живут молодые одинокие люди и знакомит их с гостем. Рассказывает о его необычной ситуации и просит их помогать, если понадобится. Соседи тут же делятся с ним одеждой и разными мелочами, необходимыми в быту.

Тен не верит своим глазам. Никогда прежде у него не было отдельной комнаты.

— Вы так богато живёте! — восхищается он.

— Ну, что ты! Вовсе нет! — отвечает Фая. — Просто у нас нет ни правителей, ни охраняющих их от собственного народа карателей, освобождённых от трудовой деятельности. И все произведённые ресурсы распределяются по справедливости. Никто не присваивает себе лишнее за чужой счёт. Поэтому всем хватает.

Тем временем коридоры становятся всё более многолюдными. Возвращаются тану, отбивавшие нападение на поверхности астероида. Потихоньку собираются участники Совета.

А в одном я натыкаюсь на странную процессию: множество роботов, некоторые из них явно предназначенные для уборки, катятся друг за другом, сопровождаемые небольшим отрядом подростков в скафандрах во главе с двумя взрослыми. Точно, мне же рассказывали, что здесь все в возрасте от 13 до 16 лет работают по профессиям, не требующим сложного длительного образования.

Среди взрослых я узнаю Хета и спрашиваю, куда это они направляются.

— Я сегодня дежурный по наведению порядка! — объясняет он. — Сейчас установим временный шлюз и начнём убирать разрушенные нападением помещения. Ещё Ния с нами, она инженер, будет осматривать повреждения и планировать восстановительные работы. Ну и обследовать по ходу дела, не осталось ли там чего-нибудь взрывоопасного. А молодёжь будет выполнять свою привычную работу, хоть и в несколько необычных условиях.

— Там же столько убитых! И в таком виде… Стоит ли им на это смотреть? — изумляюсь я.

— Пусть смотрят! Это полезно. Помогает понять, что к чему в этой жизни!

Странные они всё-таки люди, — размышляю я. — С другой стороны, так ли уж правы мы, стараясь максимально оградить детей от жестоких превратностей жизни? Да, они вырастают чистыми, но чистота эта… — я задумываюсь, чтобы подобрать нужное слово, — незрелая, что ли. Как бы навязанная извне, не выстраданная и осознанная, как свой личный выбор, не закалённая искушениями.