Солнце на красном
Шрифт:
Флаер касается серого каменистого грунта небольшой равнины между хаотично разбросанными скальными выступами и замирает.
Голова опять вспыхивает болью. Проклятый голос пронзительно верещит, словно ввинчиваясь в мозг:
— Что ты делаешь! Ты опять всё испортишь! Открой мне своё сознание!
И тут я, наконец, вспоминаю, где и когда слышал эту фразу.
Неудавшийся переворот. Смерть тех, кому доверял, как самому себе. Арест. Я был уверен, что со мной поступят по древним неписаным законам, обязывающим дать возможность побеждённому достойно выйти из игры. Закроют в комнате, где я найду
Но нет. Меня решили сломать. Превратить в безвольное ничтожество. Это всё тен Меро. Они давно уже не стесняются в средствах.
Никогда прежде я не ощущал такого абсолютного одиночества. Казалось, что все, кого любил, кому верил, погибли, оставили, а то и предали меня. Пару раз ко мне приводили бывших соратников. Сломленные и совершенно не похожие на себя прежних, они уговаривали меня покориться. Я мечтал о смерти, как о самом драгоценном и вожделенном даре.
Я унижен и раздавлен. Даже собственное тело начинает предавать. Остался последний рубеж.
— Открой мне своё сознание! — требует Рон тен Меро.
— Будь человеком, дай умереть… — из последних сил шепчу я.
— Умрешь, когда я позволю! — отвечает тен Меро.
Глаза у него очень странные. Словно изнутри смотрит кто-то другой. Не человек.
Прошлое и настоящее сливаются в одну точку.
Нечеловеческая тварь ждёт. Ждёт моего согласия. Потому что без него она ничего не может.
Но где взять силы не поддаться злой воле? На что опереться? Неужели в мире нет ничего прочного и вечного?
— Господи, дай поверить! — молю я.
Внезапно всё меняется. Как будто кто-то сдёргивает с глаз пелену, и я вижу бытие, как оно есть. Словно вырвавшись из-под власти законов физики, совлёкшись грубой материи падшего Творения, я воспринимаю одновременно множество вещей, далеко отстоящих друг от друга во времени и пространстве.
Терзавшее меня одиночество оказывается иллюзией. Смотрю и вижу, Кто был тогда рядом со мной и брал на себя ту боль, что превосходила мои собственные силы. Смотрю и вижу, как много людей были со мной. И даже те, в ком подозревал врагов, на самом деле сочувствовали мне.
Перед мной разворачивается вся жизнь, и я совершенно отчётливо осознаю, Кто хранил меня едва ли не каждый миг. Мой разум оказывается вдруг распростёртым в нечеловеческую ширь, и я вижу не только свершившееся, но и все варианты несбывшегося. Я обозреваю свой путь, полный развилок, и лечу в бездну отчаяния, понимая, чего оказывался лишён и на что обречён, когда сворачивал не туда. Зачем я противился Ему?
Если бы я только знал! — горько сетую я, но передо мной тотчас встаёт новый вопрос: не знал, или не хотел знать?
Уйти от честного ответа здесь, перед лицом абсолютной правды, невозможно. Я сгораю от стыда за свои падения, за ложь самому себе, за оправдание содеянного мною зла.
Но вот передо мной открываются и другие картины несбывшегося. Я вижу одинокую и грустную Мари, торопящуюся куда-то по чарующей набережной Надежды. Мы так и не слились воедино во взаимном упоении красотой и силой высоких и светлых чувств и мечтаний. Не родились ни тихая мечтательница Анни, ни весёлая бесшабашная Элли, ни такой озорной и упрямый Нэд. Не построен дом на Заре, зримое воплощение
любви и заботы родных и близких. Да и вместо прекрасной оживающей Зари лишь мёртвый безымянный каменный шарик бессмысленно бежит по своей орбите вокруг солнца, которое никому не светит.При мысли о том, что у меня есть Мари, дети, Заря, охватившее было меня отчаяние тотчас улетучивается. Ликующий восторг охватывает всё моё существо. Желаю в этот миг только одного — раствориться в славословии Того, Кто был так незаслуженно щедр и милостив ко мне. Неизъяснимое человеческими словами блаженство переполняет меня, душа трепещет, изливаясь в хвалебной песне:
— Благодарю Тебя за то, что Ты есть! За то, что Ты создал этот мир и меня в нём!
Время и пространство как будто исчезают. При всем желании я не смог бы сейчас ответить, как долго всё это длится, и где я нахожусь — на земле или на небе.
Звонкий девичий голос, донёсшийся с соседнего пилотского кресла, возвращает меня в реальность:
— Включи защиту от обнаружения!
Совершенно машинально делаю это, одновременно оборачиваясь.
Как она здесь оказалась? Она же… Что вообще всё это значит? — недоумеваю я.
— Мы просто пришли помочь своему родственнику! — отвечает голос справа.
Смотрю туда, и застываю, узнавая и не веря своим глазам.
Последним отголоском того самого нечеловеческого восприятия вижу, как мимо пролетает чужой флаер. В одном из его кресел неуклюже обмяк потерявший сознание человек, а двое других на местах пилотов ругают его последними словами:
— Не, ты прикинь, среди ночи поднял, контактёр…! Лети,… туда, не знаю куда! Деморфы,… велели! Ну вот скажи, почему Первый ему так доверяет?
— … его знает, говорят, он и правда несколько раз наводил на верную добычу!
Глава 43
Тео оказывается превосходным пилотом, и мы быстро достигаем точки, где система наблюдения Общин в последний раз засекла флаер Дейна.
— Дейн, отзовись! — почти кричу я в микрофон скафандра
Наконец, слышу ответ:
— Не бойся, всё хорошо! Только что-то странное происходит!
Он следует за нами и мы возвращаемся на базу Изгоев. С нетерпением ожидаем сигнала, разрешающего выход и несёмся к флаеру Дейна. К нашему облегчению, он сразу же открывает нам дверь.
— Прошу прощения, что заставил волноваться, — произносит Дейн. — Этого больше не повторится! Кажется, я разобрался, в чём дело!
— Главное, с тобой всё в порядке! — отвечаю я и обнимаю его.
Он лишь улыбается в ответ. И в кои-то веки выглядит совершенно счастливым. Похоже, действительно разобрался со своими проблемами. Но что это было?
— Какой у вас освежитель воздуха изумительный! — замечает Тео.
— Но мы ничем таким не пользуемся, — удивляюсь я. — У нас хорошая система вентиляции!
И тут я тоже чувствую это. Действительно, в воздухе витает тонкий, словно цветочный, аромат. Я даже оглядываюсь в поисках его источника. Но нет, никаких растений, способных так благоухать, здесь нет.
Тео хочет шагнуть внутрь, но замирает вдруг, словно громом поражённый.
— Всё-таки они есть! — шепчет он.
— Ты о чём? — недоумеваю я.