Сокровища Гипербореи
Шрифт:
Людям свойственно улыбаться от случая к случаю, но по моему глубокому убеждению очаровательная улыбка любой молоденькой девушки является сущностью ее запрограммированного Природой естества. Даже самая мимолетная девичья улыбка – это посланный в пространство универсальный код, своеобразная отмычка, вскрывающая даже самые холодные сердца с одной-единственной целью – увлечь и покорить, чтобы создать семью и тем самым исполнить свое материнское предназначение.
Впрочем, вполне возможно, что сейчас она улыбнулась мне из чувства жалости – придать несчастный вид мне ничего не стоило, ибо за последние дни мышцы моего лица приобрели стойкую память. Но ее улыбка почему-то вынудила мое сердце отозваться
Дверь была на месте. И даже замки были целы. Но то, что предстало моему взору, когда я вошел, заставило бы даже встреченную внизу девушку удивленно вскинуть бровки.
Вся мебель, включая кресла и стулья, была разломана и разбита в щепу. Квартира выглядела так, будто все кладоискатели Москвы проводили здесь показательные учения. Я вряд ли мог вспомнить, чтобы наши с мамой сбережения когда-либо доставляли нам хлопоты по их хранению, но паркет был вскрыт по всему периметру, а дверные и оконные проемы зияли пустотой без откосов и подоконников.
Подобрав с пола пару увесистых досок от платяного шкафа, я подпер ими дверь. От бульдозера это не спасет, но помешает тем, кто еще раз вздумает войти, воспользовавшись отмычкой.
Может быть потому, что основную мебель в моей комнате составляли книжные полки и диван, мало похожие на вместилища сейфов, но она пострадала менее всего.
Поставив старый телевизор на груду распотрошенных книг, я наугад щелкнул кнопкой.
По выбранному каналу только начинались городские новости, и телевизор заходился в экстазе ведущих программу – транслировали очередные криминальные страшилки. Непривычно резал слух возбужденный голос диктора на фоне озарявших стены комнаты сполохов «мигалок». Звуки сирен, доносившиеся из телевизора, по замыслу режиссера, очевидно должны были добавить драматизма этому криминальному сюжету.
– …раздался мощный взрыв! Так как казино «Венеция» еще только готовилось к началу работы, больших жертв удалось избежать! Однако, оперативная группа, прибывшая к месту трагедии через пятнадцать минут, обнаружила в одном из служебных помещений казино трупы семерых мужчин со следами огнестрельных ранений.…
Голос диктора ушел на второй план, а камера оператора поплыла по носилкам, которые выносили из «Венеции». Мелькнули чьи-то руки, и камера выхватила крупным планом лицо одного из погибших.
Мне сразу стало жарко – на носилках лежал тот самый модник в костюме от Версаче, чье лицо так смачно хрустнуло при встрече с моим ботинком еще там, на кладбище. Но как он оказался в «Венеции»?
Диктор, совсем молоденькая еще девушка, идя на камеру, взахлеб вещала, умиляясь больше своему месту в эпизоде, чем сознавая ужас происходящего:
– …по мнению ответственного работника уголовного розыска, произошедшая драма, по-видимому, является итогом криминальных разборок в сфере игрового бизнеса, захлестнувших в последнее время нашу столицу. Мы попытались связаться с господином Гречаниновым, являющимся владельцем казино «Венеция».
Лишь по счастливой случайности ему удалось избежать своей незавидной участи – ведь накануне он планировал прибыть в казино как раз в то время, когда прогремел взрыв!
Но господин Гречанинов, сославшись на недомогание от пережитого потрясения, отказался от комментариев. По имеющейся у нас информации, в криминальной среде господин Гречанинов больше известен как «Грек» …
* * *
– Стратег, на связи Референт, прошу ответить….
– Слушаю Вас…
– Докладываю: Генеральная уборка по объекту «Д» произведена, все штатно. Спрут в аэропорту, вылет через сорок пять минут.
– Принято…
Глава 4
Франция, Париж. Пятница, 19 июля 2002 года.
Жизнь закладывала все новые виражи, стремительно вознося меня из ряда обыкновенных событий к грядущей неизвестности.
Стоит, конечно, отметить, что вознесение на этот раз было самым, что ни есть реальным, ибо самолет компании «Эйр Франс», взмыв в небо из Шереметьево, набрал-таки высоту в десять тысяч метров. Взяв курс на Париж, он перечеркивал синеву бездонного неба, опрыскивая парящие внизу облака отходами жизнедеятельности пассажиров и своих турбин.
Табло с призывом пристегнуть ремни, наконец, погасло и я, как прилежный пассажир, расслабился и откинулся в кресле.
Нет, я вовсе не думал о том, что после всех предшествующих катаклизмов, жизнь отныне сулит мне прямо-таки одни блистательные перспективы. Ведь и ежу понятно, что все эти яркие события, оставившие на моем теле многочисленные отметины, безусловно были звеньями одной цепи, а значит являлись предвестниками другой, более крупной неприятности. Хотя… разве у кого повернется язык назвать неприятностью то, что визит в Управление, к генералу Задорожному, закончился моей командировкой в Париж? Но сейчас, вознесенный лайнером на тысячи метров от земли, я все еще не мог преодолеть тягостное притяжение, оказываемое на меня событиями последних дней.
Найдя в себе мужество, я вежливо отказал хорошенькой стюардессе, которая щедро одарила меня ласковой улыбкой, предлагая на выбор ряд напитков.
Не без сожаления убедившись, что ее профессиональную улыбку не сменила безутешная растерянная грусть, я поудобнее устроился в кресле. А пока эта обворожительная нимфа пыталась подсадить на тот же крючок моего доверчивого соседа, я распаковал пакет, вынул пушистый плед и укрылся им с головой.
* * *
Прозвучала просьба пристегнуть ремни и в проходе снова появилась та очаровательная дева с волнующими округлостями. Грациозное дефиле хорошенькой стюардессы никого не оставило равнодушным. Она дарила пассажирам обворожительную улыбку от «Air France», и выявляла среди пассажиров нарушителей правил – полет подходил к концу.
Самолет тряхнуло, и взревев двигателями, он покатился по полосе, подрагивая всей своей огромной тушей. Все утонуло в истерических аплодисментах.
Надо полагать, что традиция радостно хлопать в ладоши всякий раз после удачного приземления этих Боингов, Бомбардье и Эйрбасов, зародилась в России после того, как был уничтожен сверхнадежный отечественный авиапром. Воистину, если по Пушкину, гений – это парадоксов друг, то по мне, сегодняшняя Россия есть самая закадычная подруга этих самых парадоксов
После получения багажа я вышел в зал прилета. Из потока никчемных мыслей меня вывел худощавый молодой человек, в летнем светло сером костюме. Он уверенно направлялся ко мне, по одному ему известным признакам выделив меня из толпы прибывших пассажиров.
– Андрей Николаевич? Здравствуйте! Я Александр Попов, секретарь консульства. Лавров попросил встретить Вас.
Лавров?! От такого неожиданного реверанса с его стороны у меня чуть чемодан из рук не выпал, но Попов предупредительно завладел моим багажом и вскоре мы выруливали на дорогу в Париж.