Сокровища Гипербореи
Шрифт:
Он приподнял голову. Секретарь за дверью уже второй раз за последние несколько минут осторожно кашлянул.
Парвус, не размыкая глаз, запустил два толстых пальца в карман манишки и извлек небольшой серебряный колокольчик. Слегка приподняв его, он резко тряхнул им, наполняя пустоту огромного кабинета мелодичным звоном.
Широкая дубовая дверь тотчас же бесшумно отворилась, и в кабинет вошел молодой человек в черном сюртуке. В руках он держал подставку для письма со всеми необходимыми атрибутами. Молодой человек прикрыл за собой дверь. Ступая мягко, по-кошачьи, он приблизился на несколько шагов, почтительно склонив голову.
Парвус, приоткрыв глаза, разглядывал колокольчик.
Превратности
А не так давно он приобрел здесь в Германии и продолжает издавать журнал «Die Glocke» (Колокол).
Рука, держащая колокольчик, упала на колено. Парвус медленно поднял голову и уставился на секретаря.
Молодой человек подал ему белый конверт:
– Для Вас письмо из России, только что доставлено.
Он вложил конверт в пухлые пальцы Парвуса. Не дождавшись поручений, склонил почтительно голову и удалился.
Парвус нервным движением вскрыл конверт и дважды перечитал сообщение на небольшом листочке бумаги. Затем еще раз. Долгий выдох облегчения вырвался из его груди и Парвус довольно осклабился. Итак, в России отныне его задачами будет заниматься только секретный спецотдел – Троцкий дожал Ленина, и тот, наконец-то, выделил ответственного человека.
Глеб Бокий.…
Как же, он помнил этого интеллектуала по событиям девятьсот пятого года. Сейчас он у них главный шифровальщик. Что ж, лучшей кандидатуры, пожалуй, не сыскать.
Бокий, оставаясь в тени «гениев марксизма», никак не запятнан борьбой за власть в нынешней России. Пусть в темную, но он будет отныне единолично руководить всем, что касается нужных Синдикату объектов. Знать об этом истинном его предназначении будут только четыре человека – Парвус, Троцкий, Меер Трилиссер и еще один человечек, внедренный в окружение Бокия.
Теперь самое время подумать о самом насущном: нужно убедить Ленина, разумеется опосредованно, в том, чтобы передать в ведение Бокия Соловецкий лагерь, куда сгоняются попы со всей России. Нужно, чтобы люди Бокия прочесали их – ведь не сгинула же с концами эта пресловутая Вифлеемская звезда, то бишь – «звезда Богородицы»? Не-е-ет! Она там, в России. И потому, выходит, работы – непочатый край! Сколько веков шла охота за ней, и только сейчас, когда с переворотом в России пали все ограничители, появился реальный шанс заполучить самый вожделенный трофей, который когда-либо кому доставался. Главное – конспирация и аналитика…. Глубочайшая конспирация и всеобъемлющая аналитика! Синдикату придется теперь с ним считаться, довольно понуканий…
Он нащупал рукой колокольчик, глянул на него и вновь усмехнулся в «эспаньолку».
Услышав требовательный мелодичный звон, секретарь-референт явился в проеме широких дверей…
* * *
– База, ответьте Филиалу, прием!
– На связи!
– Докладываю по инциденту на Кладбище – акцию по изъятию Спрута проводила ЧОП «Дельта», из структуры Гречанинова. Субъекты локализованы по адресу….. Жду указаний.
– Вас понял! Внимание всем, по указанному адресу объявляю генеральную уборку, вариант номер три. Об исполнении доложить, как поняли? Прием….
– База, вас понял!
Глава 3
Россия, Москва. Вторник, 16 июля 2002 года.
– Я вызвал тебя потому, что вопрос, о котором пойдет речь, очень уж щепетильный…
Генерал
Задорожный обладал деятельной натурой. Как достойный преемник старых традиций, он считал необходимым лично выстроить систему ценностей в душе подчиненного. Излагая свое видение, он без устали мерил шагами пол кабинета, а я так же, без устали, вращал головой, надеясь, что генерал оценит мою перекошенную от чрезмерного старания физиономию.Наконец он остановился, вынул из настольного портсигара сигарету, отломил фильтр и прикурил, попыхивая невесомыми колечками дыма. Прежде он служил с моим отцом и в свое время частенько бывал у нас в доме. И хотя с тех пор много воды утекло, но генерал так и не изменил своей давней привычке мусолить во рту крошки табака.
Щурясь от дымка сигареты, он пристально посмотрел на меня сверху вниз, словно желая удостовериться – насколько я проникся высоким смыслом его слов:
– Похоже на то, что аппарат нашего военного Атташе во Франции дал серьезную течь. А тут, как назло, в Ля Бурже, скоро открытие ежегодного авиасалона. Сам понимаешь, к нашим изделиям там всегда повышенный интерес. Ожидается он и в этом году. Тем более что мы везем туда кое-что из нового поколения. Но вот здесь-то у нас и появилась загвоздка…
В этом месте генерал скривился и взял паузу, но из его дальнейшего повествования мне стало понятно, что некая коммерческая структура, отчаявшись судиться с Россией по поводу невозврата долгов, предпринимает некоторые шаги, чтобы сорвать куш, используя наш экспонат – самолет новейшей конструкции. Генерал тщательно подыскивал слова, чтобы обойти некоторые имена и факты, но я-то знал, о чем идет речь.
Но в ответ на мою реакцию, выразившуюся в ироничном поднятии брови, генерал лишь неопределенно хмыкнул. Потерев пятерней лоб, словно сгоняя усталость, он ненадолго задумался, затем приоткрыл дверь в соседнюю комнату, что-то буркнул и в кабинет вошел подтянутый сухопарый майор.
Всякая старушка, у кого сын тянет воинскую лямку, увидев этого фрукта, прослезилась бы от умиления. Но я не предвзято подхожу к оценке людей, и сразу подметил, что написанная на его лице несгибаемая уверенность в собственной непогрешимости, как-то не очень увязывалась с обликом нынешнего офицерства. По крайней мере, задатки к этому налицо – войдя в кабинет, меня он словно и не заметил:
– Вызывали, Николай Семенович?
– Проходи, майор! Знакомьтесь – капитан третьего ранга Велихов, из ведомства адмирала Черемисина, майор Лавров, мой помощник.
Майор вскинул-таки на меня брови, вяло пожал руку, и первым нагло уселся на стул, закинув ногу на ногу.
Генерал звякнул связкой ключей, вынул из несгораемого шкафа папку:
– Введи его в курс дела, майор.
Майор снисходительно кивнул, и как бы нехотя, скосил на меня глаза:
– Андрей Николаевич, у нас в этом деле нет никаких конкретных фактов, кроме подозрения о нечистоплотности одного из советников военного Атташе. Сами понимаете, убирать его оттуда сейчас нельзя – наши недруги вынуждены будут искать новые подходы, и у нас тогда просто не останется времени для оперативной работы! Так что, лепить кренделя будем на том тесте, что уже забродило…
Майор замолчал, а уголок рта его дернулся – это могло означать у него улыбку. Я же до сих пор только наблюдал за их неуклюжими потугами уберечь себя от выбалтывания чего-либо лишнего.
И хотя пространство кабинета высокопоставленной персоны не обладало достаточно комфортной средой для полета мыслей, но одна из них все же прорвалась к моему сознанию – вопрос-то о моей командировочке, кажется предрешен.
Как всякий человек, кому не по нраву узнавать об изменениях в своей жизни де-факто, я попробовал все же шевельнуть ластами: