Сокровища Гипербореи
Шрифт:
Смерть витала в атмосфере спальни, исходя от этого ножа.
Удивление – вещь поистине многогранная. И многое в этом захватывающем процессе от слегка вздернутых бровей до полной оторопи идет от того, насколько неожиданным для вас явился предмет созерцания, радикально изменивший вашу мимику.
В моем же случае удивление было бы не совсем подходящим определением того, что я испытывал, глядя на нож в руке Советника. Этот нож, с отличным кованым лезвием и обкладками из черепашьего панциря на рукоятке, подарили мне мои сослуживцы, и не далее, как сегодня перед уходом я кромсал им апельсин. Но я не был настолько наивен, чтобы предположить, что Советник,
Шторы висели ровными складками, не далее десяти сантиметров от окна, укрыться там проблематично. Но острый запах опасности не отпускал меня. Со всей очевидность стало ясно, что решив проследить Советника, я как последний идиот купился на самый незамысловатый трюк, и был заманен в ловушку.
Туалет? Ванная?
В тишине, повисшей в номере, не возникло ни единого шороха.
Сипло прокашлявшись, я шаркающей походкой прошел к бару и взялся левой рукой за бутылку. Демонстративно звякая о бокал, я налил немного коньяку, отхлебнул малюсенький глоток, шумно выдохнул и поставил бокал.
Спустя мгновение я был уже у двери.
Просчитав в уме до трех, я пулей вылетел из спальни, рассчитывая приземлиться на пол с переворотом через спину.
Но приземлиться я не смог. И вылететь тоже не смог. Ибо врезался с маху во что-то, твердостью напоминающее фонарный столб. На мою голову обрушилась кувалда и я провалился в темноту.
* * *
Кто-то отчаянно теребит мое тело, толчки отдаются в висках невыносимой болью.
Я хочу воспротивиться этому, но конечности отказываются мне подчиняться, а чьи-то наглые похотливые щупальца настойчиво копошатся в карманах, ползают по телу, ощупывая каждый бугорок и каждую впадинку. И тут еще эта назойливая трель… Что это, звонок в дверь? …
Откуда-то издалека, будто через два матраца с четырьмя подушками, до меня донеслись голоса.
Говорили почему-то шепотом:
– Какой официант?! Что он хочет?!
– Говорит, принес ужин из ресторана – этот заказывал!
– Проклятье! Посади его в кресло.… Бокал!!! …Дайте ему в руку бокал!
Меня рывком подняли и бросили в мягкое кресло, словно мешок с тряпьем. Кто-то схватил меня за руку, и в ладонь тут же скользнуло прохладой округлое стекло бокала.
Сознание вернулось ко мне почти полностью, чего нельзя было сказать о теле. Оно было чужим и непослушным. Невыносимо болела голова, она просто разрывалась на части. И что это за нездоровая тяга появилась у людей? Где бы я ни появился, меня всюду норовят ударить именно по голове.
Торопливые шаги к двери:
– Минутку! Уже открываю…
Щелчок задвижки.
– Что такое?! Вы с ума…
Невнятный шум и шорох у двери, и тотчас один за другим несколько тихих хлопков, словно откупоривали бутылки с пивом. Раздался сдавленный стон, и кто-то повалился на мои ноги.
Дружный топот по номеру, кто-то остановились рядом.
– Жив?
И тут же голос из спальни:
– Сюда, скорее!!!
Дружный топот переместился в спальню
Я разомкнул одно веко и увидел спины, исчезающие в дверях спальни. Второй глаз помог увидеть всю неприглядную картину.
В этот тихий парижский день несколько человек решили попрощаться с жизнью, и все решили сделать это почему-то именно в моем номере – у моих ног лежал кулем мужчина с красной точкой во лбу.
У входной двери, склонив голову на
грудь, сидел у стены еще один. Чьи-то ноги торчали из ванной. Все, кто остался жив, находились в спальне – во всяком случае, оттуда еще доносились голоса.Не знаю, кого как, но меня частенько посещает откровение, что в голове имеется какой-то вспомогательный генератор, в ответственный момент запускающийся без помощи моториста. Вот и сейчас, в напрочь разбитой голове, среди звенящей пустоты, появилась одна, но вполне осязаемая мысль. Поскольку других не было, я стиснул зубы, оттолкнулся что было сил от кресла и бросился к выходу.
Хлопнув за собой дверь, я побежал, хотя вполне возможно, что со стороны это выглядело несколько иначе. Нет, бежать я пытался изо всех сил, но каждый шаг давался мне с невероятным трудом, и лишь чудо помогало моему телу, шарахаясь из стороны в сторону, удерживаться в створе коридора.
К моему счастью, желающих меня преследовать не нашлось, потому что любой карапуз из детсадовской группы сейчас был бы намного проворнее и быстрее меня.
Воспользоваться лифтом я не мог, потому что не знал – кто и что ждет меня внизу, а оказавшись у лестничного пролета, я ни секунды не раздумывая, бросился по лестнице вверх. Благо, что время было обеденное, коридор этажом выше тоже был пуст.
Дверь в комнату с табличкой «Бельевая» была не заперта. Я шмыгнул вовнутрь – мне необходимо было выждать некоторое время, в этом я видел единственный выход из ситуации.
Спустя полчаса, пошатываясь, как донор после рекордной сдачи крови, я спустился к портье. У меня оставался лишь один путь, чтобы был обезопасить свое пребывание в Париже хотя бы на ближайшие сутки.
– Мсье?! У Вас такой вид…
– Простите, но я бы хотел от Вас позвонить.
– У Вас в номере испортился телефон?
Предупредительная манера портье стала досаждать мне. Видимо это как-то отразилось в моем взгляде, потому что телефон мгновенно взлетел на стойку.
– Как позвонить в полицию?
– С мсье что-то все-таки случилось?
– Если Вы сейчас же не поможете мне соединиться с полицией, тогда уж точно что-нибудь случится!
Портье, шевеля своим хоботообразным носом, с обиженной миной положил предо мной телефонную книгу.
* * *
– Референт, на связи Аспирант!
– Слушаю Вас…
– Попытка изъятия Спрута из Лаборатории! Спрут цел, генеральная уборка по третьему варианту произведена, были разбиты четыре пробирки. Осколки вывезены. Помещение полностью дезактивировано, опасности заражения нет.
– Спрут?
– Спрут в Лаборатории, все под контролем.
* * *
– Какой номер?
Комиссар смотрел на меня с едва скрываемым нетерпением.
– Да вот, следующая дверь.
Комиссар знаком приказал мне остановиться, и таким же безмолвным знаком отправил двух прибывших с ним полицейских в концы коридора. Еще двое заняли пост по обе стороны двери в номер.
Мрачный комиссар подождал, когда подошла другая, не менее мрачная, личность в штатском с саквояжем в руке, и рявкнул:
– Открывайте, Перрен!
Бесцеремонным жестом выдернув из моих рук деревянную грушу с ключом, Перрен открыл дверь и пропустил в номер комиссара.