Снега Ниссы
Шрифт:
— Не пойти ли нам прогуляться? Я слышала, соловьи особенно красиво поют в это время дня.
— Да, давайте.
Взяв принцессу за руку, две женщины спустились из мастерской в королевские сады.
День в Белом Городе выдался на редкость теплым, до лета оставался еще месяц. Эпона одела Дуну в великолепное платье цвета мха, которое струилось вокруг нее при движении, что полностью контрастировало с облегающим лифом и рукавами, которые, казалось, были словно приклеены к ней. Желтые одуванчики были вплетены в ее волосы в замысловатую косу, которая, как корона, окружала ее голову.
Розия
— Знаешь ли ты, что на самом деле поют самцы, а не самки, как люди обычно предполагают? — Дуна покачала головой. — О, да. И только непарные самцы делают это и только ночью, когда поют немногие другие птицы, и поэтому их песня будет услышана повсюду любыми потенциальными партнерами.
Над садами разнеслось громкое свистящее крещендо, за которым последовала сладкая симфония трелей и бульканья. Дуна закрыла глаза, впитывая в себя проникновенную мелодию.
— Разве это не чудесно? — Розия просияла, ее блестящие голубые шары засветились, когда она слушала песню коричневой птицы. — Говорят, что роза — это ее суженый, и что соловей поет свою сладкую мелодию, чтобы добиться расположения цветка в надежде завоевать его расположение.
Дуна фыркнула.
— Тогда, возможно, кто-то должен сказать ему, что нет такой вещи, как предначертанные пары. Птица впустую тратит свое время.
Принцесса ахнула, прижав руку к груди.
— Не говори таких ужасных вещей! Они чрезвычайно редки, да, но это не значит, что их не существует, — она взяла руку Дуны в свою, обхватив ее своими нежными пальцами. — Мои родители были предначертанными друзьями. Об их любви написаны песни, — ее голос дрогнул, и она тихо пробормотала: — Мой отец, он был опустошен, когда умерла моя мать. Мне тогда было всего четыре года, но я никогда не забуду мрак, который запечатлелся в самом его существе. Он был похож на ходячее привидение. По сей день он все еще не оправился от той трагедии.
— Я сожалею о вашей потере. Я понимаю, что прошли десятилетия, но я знаю, что боль никогда по-настоящему не покидает человека.
О, как хорошо она знала живое отчаяние, которое все еще таилось в ее разбитом сердце.
Роэзия кивнула, опустив глаза.
— Мадиру было хуже. Он был с ней, когда ее убили. Я думаю, это травмировало его на всю жизнь.
Две женщины шли по саду, а мелодия соловья сопровождала их. Солнце село за горизонт, оставив их в полумраке. Через некоторое время принцесса повернулась к ней лицом.
— Есть много вещей, которые он скрывает, Дуна. Я не верю, что это было сделано намеренно. У него была тяжелая жизнь, даже будучи принцем. От него многого ожидали и ожидают по сей день. Он единственный наследник нашего трона, и давление, требующее пойти по стопам нашего отца, огромно.
— Могу только представить, какие это огромные ботинки, которые нужно заполнить.
Розия склонила голову набок, заметив обеспокоенный взгляд Дуны.
— Ты знаешь о моем отце, — легкая улыбка расцвела на ее сияющем лице. — Я недооценила своего
брата. Рада за него.Она взглянула на небо.
— Полагаю, довольно скоро мы услышим свадебные колокола.
Дуна поперхнулась собственной слюной.
— Свадебные колокола? О чем ты говоришь?
— Да ладно тебе, вы практически живете вместе, Дуна. Это всего лишь следующий естественный шаг для пары.
Громко рассмеявшись, она попыталась унять бешено колотящееся сердце.
— Ты забегаешь вперед, Розия. Мы знаем друг друга чуть больше месяца и не живем вместе. Я просто часто бываю в его комнате, так проще.
— Как я уже сказала, ты живешь с ним.
— Нет, я только что сказала тебе, я бываю там каждую ночь…
— Так же, как ты бываешь там каждое утро и каждый день, когда я прихожу в гости, — Розия остановилась, на ее лице появилось удивленное выражение. — И это комнаты Мадира, куда ты вернешься после того, как мы покинем эти сады, не так ли?
— Ну, да, но…
— Нет ничего постыдного в признании очевидного, Дуна. Я не понимаю, почему ты так против того, чтобы другие знали о ваших отношениях. Каждый в городе уже знает, что вы двое вместе. Я не вижу ничего особенного, если ты признаешь тот факт, что ты больше не свободная женщина. Нет ничего постыдного в том, чтобы зависеть от мужчины.
Уперев руки в бедра, Дуна почувствовала, как кровь закипала в жилах от раздражения.
— Я не сделаю ничего подобного, потому что это неправда. Я ничего не стыжусь, я не сделала ничего плохого. Однако я отказываюсь признаваться в такой нелепой вещи, как зависимость от твоего брата. Я сама по себе, а не какая-то безмозглая марионетка, которая делает то, что ей говорят.
— Так вот почему ты надела то платье, которое на тебе? Потому что ты сама его выбрала?
— Что? — Дуна взглянула на свой нежно-зеленый наряд, затем, дотронувшись до волос, поняла, что в них были одуванчики. — Эпона любезно предложила его, я не вижу проблем с тем, чтобы ублажить старую женщину.
— Конечно, именно поэтому ты также занялась вышиванием.
— Ты сказала мне, что Мадиру было бы приятно для разнообразия видеть меня не в тренировочном зале!
— Как это заботливо с твоей стороны, — ее голос сочился сарказмом, и Розия подошла к ней вплотную. — Потому что ты всегда заботилась о желаниях моего брата. И Эпоны, и моих. Давай не будем забывать, что ты тоже не брала в руки меч за последние три недели. Как мило с вашей стороны подумать о том, как бы это выглядело в глазах широкой публики, если бы возлюбленную наследного принца увидели разгуливающей по королевству в брюках с клинками, пристегнутыми к боку.
Она говорила тихо, пронзая взглядом Дуну.
— Это большая удача, что мой дорогой брат нашел кого-то, кого так легко подчинить. Кого-то, кто будет повиноваться ему беспрекословно. Скажи мне, — она наклонилась и прошептала ей на ухо, — каково это — потерять себя? Знать, что каждый выбор, который ты когда-либо делала, на самом деле был не твоим собственным, а результатом мастерского манипулирования твоими эмоциями другим человеком?
Дуна побледнела, ее разум лихорадочно соображал, какие намеки были брошены в ее адрес. Она отступила назад.