Снега Ниссы
Шрифт:
Он чувствовал ее влечение к себе, нельзя было отрицать очевидных физических признаков: расширение зрачков, приоткрытие губ, учащенный вдох сдавленного воздуха всякий раз, когда он приближался к ней. Неровное биение ее сердца, когда он прикасался к ней.
Он чувствовал исходящий от нее запах, этот сладкий запах ванили, смешанный с лавандой и миндалем, бушующий подобно могучим рекам с бурными водами, высвобождающийся в чрезмерно насыщенном воздухе и атакующий его чувства. Они смешивались с его собственными неистовыми феромонами, вызывая взрыв фейерверка в его органах и разуме, умоляя об освобождении.
Что заставило его задуматься, так это то, что Катал не знал, насколько далеко зашло ее влечение к нему, было ли это просто телесной реакцией
Дуна не знала Катала, так же как он не знал ее. Она проявила неистовство и неослабную преданность своему ремеслу, которые он очень уважал. Ее преданность была достойна восхищения, настолько, что он поймал себя на том, что благоговел перед этой женщиной, перед ее безжалостностью не сдаваться до тех пор, пока она не израсходовала последний атом силы из своих переутомленных мышц. И даже тогда она не поддалась своей усталости, своему ноющему телу.
Он неоднократно видел, как она дрожала от усталости во время их многочисленных спаррингов. Был свидетелем того, как ее организм начал отказывать от натиска адреналина и истощения. Однако для Дуны это не имело никакого значения; ее разум был подобен железному кулаку, сжимавшему струны ее конечностей, контролировавшему их, заставлявшему подчиняться каждому ее безжалостному приказу.
Каталу было необходимо изучить ее, покопаться в ее мыслях. Проникнуть в ее разум. Покопаться в ее воспоминаниях и пережить их заново вместе с ней. Он знал, что не мог продолжать притворяться, что Дуна не имела значения. Что она была просто еще одним безымянным человеком в огромной пустоте, которой была его жизнь.
— Генерал Рагнар, — прервал его размышления принц Эдан, — вы должны немедленно отправиться со мной. Король ждал вас, он очень взволнован тем, что вы не прислушались к его призыву раньше.
— Он сказал, по какому поводу это было? Почему такая внезапная спешка? — Катал шел рядом с мужчиной-гигантом, который был единственным из избранного числа мужчин в Королевстве, возвышавшимся над и без того внушительной фигурой генерала.
— Нет, он никому ничего не говорил, даже Киану. Создается впечатление, что он ждет, когда вы сами расскажете ему эту информацию. Я полагаю, что это очень деликатно, поскольку все покрыто плотной завесой тайны.
Они прибыли в Военную комнату, большое овальное открытое пространство, заполненное длинным прямоугольным столом красного дерева, окруженным двенадцатью деревянными стульями и одним чуть более величественным для самого короля. Король уже восседал на своем самодельном троне во главе стола, его корона из обсидиановых когтей и эмблема ужасного волка гордо красовались на седеющей голове.
Они сидели. Принц Киан Вилкас, старший сын в возрасте тридцати пяти лет и наследник могущественного трона королевства Тирос, сидел справа от своего отца, выглядя суровым, как всегда. Ростом он был гораздо ниже своего младшего брата Эдана, ростом шесть футов два дюйма, с копной вьющихся иссиня-черных волос, подстриженных чуть ниже подбородка. В отличие от своего массивного брата, Киан был худощавого телосложения с удлиненными мышцами, выкованными для кавалерии и долгих часов тренировок с копьем, которые проводил верхом на своем боевом коне. Его пронзительные серые глаза всегда были сосредоточенными и ясными, как будто они могли видеть насквозь всю работу человеческого разума.
Принц Эдан, точная копия своего
старшего брата, похожего на него, но немного крупнее, сел слева от короля. Генерал сел рядом с наследным принцем, который играл в гляделки с Акселем, по-видимому, раздраженный этим человеком. Рун сел рядом с Каталом.
— Был совершен набег на одну из нейтральных территорий между нашим королевством и северным Королевством Нисса, — начал король, обращаясь к мужчинам за столом, чье внимание было сосредоточено на пожилом члене королевской семьи. — Мы получили сообщение о потенциальном гуманитарном кризисе в этом районе. Я разрешил небольшой группе солдат сопровождать
мою дочь и ее придворных дам на службе, чтобы помочь людям, учитывая, что в течение многих лет она принимала активное участие в королевской помощи и в прошлом участвовала во многих гуманитарных миссиях, о чем вы все хорошо знаете, — Фергал сделал паузу, казалось, чтобы успокоиться, прежде чем продолжил. — Мы послали нашу лучшую дворцовую стражу, наших лучших людей, размещенных на территории, которые были обучены бою.Он посмотрел прямо на Катала.
— Этого должно было быть достаточно, — он сглотнул, явно раздраженный. — Принцесса Лейла, они взяли ее в заложницы.
Волна проклятий и шепота прокатилась по столу, когда до него дошли новости. Катал присоединился к первому, бормоча себе под нос красочные слова. Невероятно. Этот идиот отправил собственную дочь в разграбленную деревню.
— Ваше Величество, как получилось, что со мной не посоветовались, прежде чем посылать солдат на такую деликатную миссию? И не меньше, чем с принцессой, моей нареченной? — он кипел, изо всех сил стараясь не выдавать своих эмоций.
— Генерал, солдаты были отобраны лично мной и лордом Дарселлом, моим Главным советником при короле. Конечно, вы доверяете нашему суждению.
— Я сомневаюсь не в ваших суждениях, Ваше Величество, а в вашей объективности, которая может помешать вам сделать правильный выбор для выполнения такой важной задачи. Этой проблемы можно было бы избежать, если бы вы просто вызвали меня заранее.
— Как вы смеете подвергать сомнению мои решения, генерал?! — крикнул Фергал, багровея лицом, когда сидел на своем самодельном троне. — Я король! — он ударил кулаком по столу: — Я поступаю так, как считаю нужным, и я счел уместным отправить мою дочь с ее грозной охраной, потому что это то, что она делала бесчисленное количество раз до этого, и ни разу не возникало проблемы такого масштаба!
— Вы оскорбляете меня, Ваше Величество, — кипел Катал, его гнев нарастал, угрожая взорваться, — Вашего генерала, проработавшего более десяти лет. Я проливал кровь за это Королевство, за твой трон. За твою семью.
Он встал, скрипнув стулом по мраморному полу.
— Ты ответишь мне, потому что я требую этого от тебя, — он оперся на руки, широко раскинув их на деревянном столе, его голос был смертельно низким. — Почему меня не проинформировали об этом гуманитарном кризисе? Почему меня сразу не вызвали во дворец, прежде чем ты отправил принцессу без защиты скитаться по чужим землям?
— Хватит! — крикнул король, вскакивая со стула, который был отодвинут от стола. — Оставьте нас, все!
Присутствующие мужчины гуськом вышли, переводя встревоженные взгляды с Катала на Фергала, как будто они раздумывали, разумно ли оставлять короля наедине с генералом его армий.
— Генерал, — король наконец перевел взгляд на Катала, встав перед ним, — я не потерплю подобных проявлений неподчинения с твоей стороны. Знай свое место.
Катал усмехнулся, выпрямляясь во весь свой впечатляющий рост.
— Я не сделаю ничего подобного, Фергал, — он остановился перед королем, небрежно засунув руки в карманы. — Потому что ты, кажется, забыл, как получилось, что твои предки сели на этот трон. Чья щедрость и демонстрация веры даровали тебе твой титул.
Катал обошел короля, направляясь к импровизированному трону:
— Тебе нужно напоминание, Фергал? Чья кровь и самопожертвование дали тебе власть и привилегию называть эту некогда бесплодную землю своей? — он пододвинул стул обратно на его место во главе стола, устраиваясь в нем поудобнее, и все так же спокойно продолжил: — Я пережил сотню смертей и возрождался самым мучительным образом на протяжении тысячелетий в качестве жертвы за свой выбор вернуться в эту забытую богами землю и к этим удрученным людям, пока не будет выбран подходящий правитель. Тот, кому можно было доверить вести аморальных людей того времени справедливой и твердой рукой, неумолимый и безжалостный, тот, кто соблюдал законы богов и наказывал всех, кто осмеливался им пренебрегать.