Чтение онлайн

Она не могла произнести ни слова, ее язык остался лежать в полости рта, как безжизненный кусок плоти. Она не могла даже начать понимать, не говоря уже о том, чтобы позволить себе неверно истолковать признание генерала.

Что вообще могло понадобиться этому великолепному мужчине от такой простой простолюдинки, как она? Чтобы подлить масла в огонь, он должен был жениться на другой женщине. Дуне было смешно даже думать о ничтожной возможности того, что мужчина мог хоть немного заинтересоваться ею. Это было просто невозможно, и поэтому ей не принесло бы пользы экстраполировать такую абсурдную

идею.

— Генерал, теперь моя очередь спросить вас, вы насмехаетесь надо мной? Неужели я действительно настолько ничтожна в твоих глазах, что так жестоко играешь с эмоциями? Ты помолвлен, ни много ни мало, с принцессой Лейлой. Я достаточно хорошо поняла это, когда мне впервые стало известно. Я больше не буду переступать границы в отношении вашего статуса и рейтинга. Если мое слово ничего не значит, тогда, пожалуйста, увольте меня за мою дерзость и покончим с этим.

Катал замешкался, приоткрыв рот, казалось, потеряв дар речи так же, как и Дуна всего несколько мгновений назад.

Ему не нужно было вдаваться в подробности — она прекрасно поняла, что он пытался донести до нее добрыми словами, вместо того чтобы быть обидным и снисходительным.

— Дуна, — начал он говорить тихо, словно стараясь не спугнуть настороженного оленя.

— Генерал, — вмешался Аксель, прерывая речь Катала. — Царь вызвал вас обратно в Скифию. Он требует, чтобы мы немедленно вернулись. Принц Эдан и лейтенант Брайан уже уехали. В депеше не говорилось, из-за чего весь сыр-бор, но я могу себе представить, что для Фергала это нечто чрезвычайно важное, раз он осмелился прервать вашу военную кампанию таким резким образом.

Затем он повернулся к Дуне, наконец оценив состояние ее одежды, в котором она стояла перед генералом.

— Я предлагаю тебе одеться, маленькая воительница, ночь обещает быть холодной, — он подмигнул ей, ухмыляясь как сумасшедший.

Катал схватил его за воротник рубашки, прошипев ему в лицо:

— Мне казалось, я уже говорил тебе никогда ничего не предполагать. И все же, вот ты снова здесь, врываешься в ее палатку посреди гребаной ночи. У тебя есть желание умереть, лейтенант?

Аксель побледнел, затем покраснел, внезапная смена цвета произошла почти мгновенно. Он рявкнул на Катала:

— Ты что, не слышал, что я сказал? Ты должен немедленно отправиться во дворец! Существует вопрос чрезвычайной важности, который требует твоего внимания!

Катал тлел, все еще держа массивного воина за воротник, вес его жесткой хватки почти разрывал одежду на его пальцах.

— Король — последний человек, о котором тебе сейчас следует беспокоиться, Аксель. Никогда больше не нарушай мой прямой приказ, ты меня понимаешь? Это твое последнее предупреждение, — отпустив блондина, он продолжил: — Собери мои вещи и подготовь лошадей. Мы отправляемся немедленно.

Дуне оставалось только стоять и слушать, пока двое мужчин набрасывались друг на друга, гадая об их отношениях. Они казались близкими, как старые товарищи, которые вместе прошли через множество трудностей.

Лейтенант ушел, оставив задумавшегося Катала все еще стоять перед ней, задумчиво опустив глаза и прижав кулаки к бокам. Дуна наблюдала за ним, наблюдая, как красочный набор из тысячи различных

эмоций играл на потрясающих чертах лица генерала.

Он уезжал, и Дуна, скорее всего, никогда больше его не увидела бы. В каком жестоком, несправедливом мире она жила. Но она знала, что это неизбежно, что его место было и всегда будет во дворце, рядом с его нареченной. Принцесса Лейла.

Дуне не было места в его жизни, ни в каком виде. Она была просто солдатом в военном лагере, одной из сотен тысяч. Кто бы запомнил хоть крупинку соли в ошеломляющей волне океана?

Наконец закончив размышления, Катал взглянул на нее, стоявшую в своей короткой синей ночной рубашке, с волосами, все еще замотанными полотенцем на макушке. В его глазах было непроницаемое выражение, которое, как показалось Дуне, она много раз видела на его лице, когда они оказывались поблизости и она ловила этот пристальный взгляд.

Слегка кивнув головой с отсутствующим выражением на лице, Генерал развернулся и просто вышел из ее палатки, ни разу не оглянувшись, чтобы проверить, наблюдала ли Дуна за ним, когда он уходил из ее жизни.

ГЛАВА

9

Они ехали всю ночь и весь следующий день, прибыв во дворец незадолго до наступления сумерек. Там царила какая-то суматоха, стражники бегали во всех направлениях, солдаты и слуги входили в Тронный зал и выходили из него, как будто за ними гнались демоны.

Катал вошел в большой зал, не дожидаясь, пока о нем доложили бы королю, горя желанием выяснить причину этого нелепого проявления истерии. Узнать из его источника причину, по которой он был вынужден срочно покинуть военный тренировочный лагерь и своего маленького монстра.

Дуна. Эта загадочная женщина.

Она прокралась в его организм, как невидимый вор, и устроила себе приют в хрупкой впадине его груди, прямо рядом с его коварно бьющимся органом, который угрожал взорваться от самой мысли о том, что он находился вдали от женщины. У него не было другого выбора, кроме как признаться самому себе, что в его нескончаемом любопытстве к ней было нечто большее, что это был не просто вопрос физического влечения.

Катал не знал, что делать со своим постоянно растущим интересом. Как действовать дальше.

Он был помолвлен. С другой женщиной.

На принцессе, между прочим, королевства, которому он поклялся в верности много лет назад. Он не хотел торопиться и принимать преждевременное решение, которое могло закончиться катастрофой. Он должен был думать о Лейле, о ее чувствах к нему, о чувствах Катала к ней. Это была сложная путаница множества факторов, где изменение одного из них могло изменить весь ход их жизней. Его жизни, жизни Лейлы. Жизни Дуны.

Было несправедливо по отношению к любой из женщин, которым Катал давал ложную надежду. Он не был бастардом такого масштаба. Он перерезал бы себе горло, если бы дело когда-нибудь дошло до того, чтобы намеренно причинить вред кому-либо из них.

Что было еще хуже, он не знал, что думал об этой свирепой женщине сам. Дуна была головоломкой из противоречивых действий и сбивающих с толку проявлений эмоций, которая ставила Катала в еще большее замешательство каждый раз, когда он покидал ее.