Чтение онлайн

Быдло вспылило:

– Я тебе знаешь что положу?!.
– вот какое жалованье!..

– Запиши,- велело оно Ерошке,- остолопа такого-то на месяц в золотари без экзамена!

– Остолопа такого-то на месяц в золотари без экзамена! заорал в окно Самсон Полыгалов.

Та же участь постигла министра созерцания красоты императорского лица, министра регулярного наступления понедельника, министра попечения о всеобщем балгоденствии и еще коекого. Вечером министр осматривания всходов и облаков жаловался домочадцам:

– Двадцать лет на государственной службе, начиная еще с покойного императора Семена... Три ордена, ни одного замечания... Нынешний

император всего два раза поставил шелбан... Легко ли - каждую весну в дворцовом саду осматривал всходы... Ладно, я понимаю,- он свои порядки заводит. Ну, так ты отправь человека в отставку по возрасту, дай имение, орден, назначь пенсию, наградные... А то что же это такое: вместо жалованья... говорить не хочется - что!

Успешно сдали экзамен князь Песков, казначей Карл Федорович, генерал Голованов и еще некоторые. Быдлу особенно понравился князь Песков: он в своей жизни много ездил по иноземью и рассказал быдлу массу любопытного. Карл Федорович был вообще человек заграничный, а генерал в молодости мечтал о воинской славе и, изучая Александра Македонского, выучил по его походам всю географию.

На следующий день быдло собрало государственный совет и объявило результаты экзаменов.

– Такие-то,- быдло перечислило,- сдали экзамен и остаютв государственном совете. Такие-то,- быдло перечислило,- экзамен не сдали и от должности отрешаются. Из них министры такие-то зачисляются на месяц в золотари. Всем не сдавшим экзамена жалованья больше не выдавать!

– Горы Шань высоки,- запел на радостях казначей.

– Следующий экзамен будет по истории,- объявило быдло.

– Хорошо хоть в золотари не записал,- зашептались уволенные, не глядя в сторону приговоренных.

Уволенные министры хотели получить расчет за прошлый месяц, но казначей уклонялся:

– Вы уволены шо шлужбы!

– Карл Федорович, но ведь это жалованье за прошлое время!
– убеждали бывшие министры, взяв казначея в кольцо.

– Нишего не шлышу беж ошков,- прищурился казначей и, вырвавшись из окружения, скрылся в сокровищнице.

Министр осматривания облаков и остальные несчастные подали жалобу государю. На следующем заседании государственого совета быдло увидело их, по-прежнему восседающих на привычных местах.

– Кто пустил?
– осерчало быдло.

– По повелению императора...

– Плешивый холуй самовольничать стал!
– взбеленилось быдло.
– Ну, щас!..

Оно побежало в покои императора, и оттуда дурно запахло. Уволенные министры переглянулись, втянули головы в плечи и и скоренько покинули зал заседаний. Когда к государю в другой раз пришли с какой-то жалобой, он отвечал:

– Должность князя-правителя введена затем, чтобы освободить меня для лучшего царствования. Обращайтесь с подобными вопросами к князю-правителю.

– Но он...

Император был непреклонен:

– Идите к быдлу!

А министры, зачисленные в золотари, проработав месяц, неожиданно вошли во вкус новой работы и подали прошение о зачислении в золотарную команду на постоянно. Бывший министр осматривания всходов выучился водить лошадь и разъезжал на своей бочке с гордо поднятой головой, едва удостаивая кивком прежних знакомых. За усердие Вальдемар Курносый обещал назначить его бригадиром над остальными министрами. Бывший министр всходов получил новое жалованье, принес домой и прослезился:

– Эти деньги больше всех моих прежних стоят...

– Да кому нужны твои копейки, говновоз!
– заругалась на него жена.

– Дура!
– заорал обиженный бывший министр.
–

Это же без бригадирских пока!

Царь Гордей держал при дворе философа. Когда случалась какая-нибудь неприятность, государь вызывал его к себе, и тот объяснял все по философии так, что всегда выходило в пользу царя Гордея. Императору это очень нравилось. Он захотел и на этот раз утешиться философией и, вызвав философа к себе, сказал:

– Быдло называет меня плешивым холуем, а мне это не нравится. Нельзя ли истолковать это как-нибудь в мою пользу?

– Это уже в вашу пользу, ваше величество,- отвечал философ.
– Само титулование вас плешивым холуем со стороны быдла подтверждает ваше императорское достоинство, ибо таким образом претворяется важнейший закон диалектики, а именно отрицание отрицания.

– Как это?
– тупо посмотрел на него император.

– Очень просто, ваше величество. Отрицание отрицания это взаимное уничтожение двух отрицаний. Поясню это на живом примере: враг моего врага - мой друг. Враг - это нечто вредное, отрицательное, но когда одна вредность вредит другой, то мне получается польза. Равносильно тому и хула со стороны врага есть похвала. Теперь разберем ваш случай. Быдло находится в отношении противоположности к вашему величеству, ибо оно низменно, а вы - высочайшее лицо в государстве. Поэтому когда оно направляет в вашу сторону нечто отрицательное, а именно обращается к вам "плешивый холуй", то это обращение приобретает противоположный смысл, а именно - признание вашего императорского достоинства.

– Отлично!
– одобрил император.
– Теперь надо издать указ, где бы все это было расписано.

Философ испугался и сказал:

– К делу надо привлечь учителя словесности, у него хороший слог.

Позвали словесника. Он выслушал философа и сказал:

– Рассуждения моего высокоученого коллеги философски чрезвычайно убедительны, но мало применены к обстоятельствам.

– Почему это?
– обиделся философ.

– Я имею в виду,- пояснил учитель словесности,- что не оговорено титулование со стороны простого народа. Ведь они тоже в низменном состоянии по сравнению с государем и, рассуждая логически, должны обращаться к государю "плешивый холуй".

– Да, да, верно,- согласился император,- все прочие рядом со мной падло и должны поэтому называть меня плешивым холуем... но... мне этого почему-то не хочется.

– И совершенно справедливо, ваше величество!
– подхватил философ.
– Разумеется, простой народ в низости относительно вас, но эта низость не достигает противоположности.

– Надо будет уточнить это в указе,- заметил император.

– Конечно, ваше величество. Значит, так,- забормотал философ.
– Указ его величества императора всея Саврасии. Князьправитель - быдло. Быдло называет меня плешивым холуем и правильно делает, ибо находится ко мне в отношении противоположности и титулует по противоположности...

– Не надо про "правильно делает",- перебил государь.

– Ага, значит, так. Князь-правитель - быдло и называет меня плешивым холуем. Быдло находится в отношении противоположности ко мне и титулует по противоположности, т.е. правильно. Поэтому когда быдло называет меня плешивым холуем, то это не считается, то есть я считаюсь императором.

– Являюсь,- поправил словесник.
– А лучше просто: то я император.

– Тогда так: когда быдло называет меня плешивым холуем, то я император. Когда быдло не называет меня плешивым холуем, то... то... я все равно император.