Чтение онлайн

В это время императрица Акулина вызвала епископа Павсания и умоляла его:

– Владыка, одна надежда на вас! Ведь это что же будет, где ж это видано,- царевну за быдло выдавать! Конечно, я не вполне довольна поведением Настасьи, но она мне все-таки родная кровь. И что же про нас заморские-то короли скажут? Ведь срам, срам! Пойдите к нему, вы святой человек, оно вас послушает!

Епископ Павсаний пошел к быдлу со словом увещевания. Быдло увидело, как отворилась дверь и в покои ступил человек в странных черных одеждах. У него было доброе

лицо и глаза неземной кротости и ласки.

– Мир вам, чада!
– сказал человек в черных одеждах, странно шевеля правой рукой.

– Кто это?
– спросило пораженное быдло.

– Это епископ Павсаний,- шепотом объяснил Ерошка.

Епископ начал говорить. Быдло слушало, разинув рот: оно и не знало, что человеческая речь может литься в таком благозвучии и покое, и никогда не слышало таких удивительных оборотов. Быдло с изумлением чувствовало, что этот странный человек ему чем-то близок и дорог и оно не смогло бы его обгадить, даже если бы захотело. А епископ все говорил и глаза его все светились.

– Ладно,- сказало быдло, когда епископ замолчал, - от Настасьи я отказываюсь: не быдлу на таких красавицах жениться! Пол-царства мне тоже не надо. Но жить буду во дворце, есть буду за одним столом с царем, и чтобы в остальном было наравне. После царя главный - как называется?

– Первый министр,- сказал Ерошка.

– Не, это не то,- сказало быдло.
– Министр - он сегодня первый, а завтра последний. Другое должно быть.

– Есть такое в заморских странах,- нашелся шут Ерошка,называется: канцлер.

– Канcер? Нет, непонятно будет,- отклонило быдло.

– При отце покойного царя Симеона Иоанне,- подумав сказал епископ,- было такое. Когда Иоанн уезжал из столицы, то оставлял своего дядю князем-правителем.

– Ну вот и я буду князь-правителем,- решило быдло.

Епископ пошел к императору и изложил ему волю быдла. Царь Гордей ожидал худшего и с радостью на все согласился. Епископ с Ерошкой сели и живо написали указ. Зачитали:

– Указ его величества императора Гордея, царя всея Саврасии.

Чудесным геройством нежданного витязя мы избавлены от гнусного разбоя Вальдемара Курносого. Оный витязь совершал сей подвиг не имея намерением получить руку принцессы Анастасии и половину державы. Поэтому повелеваем: Анастасию от ее слова освободить, а названному герою даровать титул князя-правителя с превосходством в старшинстве над всеми, кроме императора, и с правами особы царской фамилии, как-то: есть за одним столом с государем, иметь во дворце свои покои и прочая, прочая, прочая...

– Такова моя царская воля,- подтвердил царь Гордей.

Принц Агафон воспитывался за границей и получил тонкие манеры. Он не выдержал:

– Как не стыдно соглашаться на такие позорные условия!

– Такова моя царская воля,- повторил император.

– Да какой же вы, папа, после этого царь,- вне себя закричал принц,- если собираетесь обедать за одним столом с испражнениями!

Придворные оторопели:

–

Неслыханная непочтительность!

– Если я не царь, то и ты не наследник, - хладнокровно отвечал царь Гордей.

– Рукоблудием занимается, а туда же - отца учить,громко произнес император.

Придворные засмеялись и захлопали в ладоши.

– Этого, папа, я вам никогда не прощу!
– воскликнул побледневший принц и со слезами на глазах кинулся вон из залы.

У порога он остановился и заявил:

– Если хочешь знать, я уже полгода сплю с твоей любовницей Таисией Журавлевой!

– Какая ложь!
– изумилась Таисья.

– Так ты, сучка, и с Гордеем, и с Агафоном блудишь! завизжала императрица и отвешала той затрещину.

Император, побагровев, встал с трона и велел принцу Агафону немедленно убираться из его царства.

– Плешивый холуй!
– изо всех сил крикнул принц и вышел.

– Карл Федорович, за что он так ненавидит вашу плешивость?
– спросил государь казначея.

– Да, да, действительно, Карл Федорович?
– поддержали придворные.

Но в эту минуту в залу вошло быдло и завоняло:

– Так ты, плешивый холуй, людей щелчками увечишь! Неделю обсирать буду!

И непостижимое повторилось.

– За оскорбление высочайшей особы,- повелел государь, проморгавшись,- бывшего принца Агафона схватить и предать казни четвертованием!

Но Агафон переоделся в простое платье и в тот же день бежал из Саврасии.

А быдло поселилось во дворце и скоро со всем освоилось.

– Его превосходительство не желает занять покои принца Агафона?
– не без тайной издевки предложил быдлу гофмейстер и был обосран за ехидство.

Быдло выбрало небольшую спаленку с видом на летнюю уборную дворцового сада, но велело перенести к себе царскую кровать с балдахином:

– Непременно хочу на этой постели спать!

Через некоторое время городской судья и палач пришли к быдлу узнать, какой казнью казнить схваченных разбойников.

– Желает ли его превосходительство предать их колесованию, четвертованию, разрыванию конями или же будет достаточно их просто повесить?

– Казнить называется - это зачем?
– спросило быдло.

– Как зачем?
– растерялся судья.
– Должны же мы наказать их убийство и разбой!

Быдло опять не поняло:

– Они убивали, а теперь ты их убьешь, где же тут наказание?

Судья заморгал:

– Но ведь этой карой мы как раз пресечем дальнейшее злодейство, разве не так?

– Я таких остолопов отродясь не видало,- начало сердиться быдло.
– Раньше они убивали, теперь ты их хочешь убить, а завтра они скажут:"Раньше нас убивали, а теперь мы будем!",ты этого, что ли, хочешь?

– Но, ваше превосходительство, они же будут мертвы! воскликнул потрясенный судья.

– А если воскреснут?
– спросило быдло.

– Но, ваше превосходительство, этого же не может быть!