Сияющая грань
Шрифт:
Уоррен опускается на колени рядом с ним.
— Не закрывай глаза, — говорит он, и Алонсо изо всех сил старается держать их открытыми. Уоррен поворачивается к Пенни. — У него, вероятно, сотрясение. Держите его в сознании.
— Пошли, Кори, — говорит Джеймс, хватая сына за руку.
Но Кори вырывает руку из хватки Джеймса Барриона.
— Я не оставлю их.
Дедушка Кори фыркает.
— Мы не даём тебе выбора.
Боль в руке Пенни теперь почти невыносима, но она игнорирует её, потому что это её последний шанс. Она чувствует, как всё, над чем они работали, ускользает, и она паникует. Баррионы
— Почему вы это делаете? — говорит Пенни, глядя то на отца Кори, то на его дедушку. — Вы хотите, чтобы это Проклятие продолжало убивать людей?
Улыбка старика гаснет. Он подходит ближе к Пенни, листья хрустят под его тростью, и Пенни требуется вся её выдержка, чтобы остаться на месте. У дедушки Кори кожа тонкая, как бумага, и множество мелких морщин, но его глаза яркие и ясные. Это заметно даже в лунном свете, так же, как и при первой встрече.
— Не забывайте, что ваша мать умрёт не из-за меня. Она умрёт из-за него. — Дедушка Кори указывает тростью на Алонсо, который, кажется, не слышит его. — Если он попытается убедить вас в обратном — что ж. Я желаю вам всего наилучшего, но вы не наша ответственность.
Пенни сжимает руки в кулаки.
— Вы когда-нибудь использовали магию, мистер Баррион? Чтобы помочь компании своей семьи, может быть? Она не вся плохая. Я думаю, вы это знаете.
Это риск. Прыжок. Но Пенни готова попробовать любой угол.
Губы мистера Барриона приоткрываются. На мгновение Пенни убеждена, что он признается. Скажет, что она права, конечно, она права, им нужно попробовать снова ради её матери и всех, кого Баррионы когда-либо любили и будут любить.
Но затем лицо мистера Барриона закрывается.
— Возможно, полнолуние влияет на ваше суждение, — говорит он. — Женские эмоции так связаны с природой. Моя жена была такой же.
— Простите? — говорит Пенни.
Пенни чувствует, как кто-то встаёт рядом с ней. Она поднимает глаза.
Над ней возвышается Кори, выше, чем когда-либо. Он смотрит дедушке в глаза.
— Не говорите с ней так, — говорит Кори.
Над Баррионами опускается тишина. Отец Кори смотрит то на Кори, то на своего отца, его серьёзный взгляд точно такой же, как у Кори. Джулиан стоит далеко позади Уоррена, но его гнев исчез. Его глаза устремлены на Кори, и он выглядит испуганным, будто Кори совершил преступление.
Мистер Баррион делает шаг вперёд, не отрывая взгляда от Кори.
— Твой авторитет не выше моего, — говорит дедушка Кори. — И не выше авторитета твоего отца. Ты понимаешь?
Когда Кори говорит, он настолько тих, что Пенни почти не слышит его.
— Я знаю, вы хотите, чтобы я был определённым. Но правда в том, что я устал ничего не делать.
— Что подразумевает, — говорит мистер Баррион, — что ты винишь свою собственную семью во всех этих смертях.
Кори не отвечает.
Мистер Баррион смотрит на него мгновение. Затем, с нечеловеческой скоростью, он поднимает руку, чтобы ударить Кори по лицу.
Отец Кори успевает первым. Он хватает отца за запястье, останавливая его руку в воздухе.
— Не трогайте его, — выдыхает отец Кори.
Мистер Баррион каким-то образом умудряется смотреть на сына свысока, хотя отец Кори как минимум на полфута выше.
— Отпусти.
Лицо Кори застыло в шоке. Его отец колеблется, прежде
чем отпустить руку мистера Барриона. На мгновение отец Кори почти выглядит испуганным. Но страх исчезает так же быстро, как появился.Чарльз Баррион поворачивается к Кори спиной и уходит в деревья.
Кори смотрит на Пенни, его глаза широко раскрыты и по-детски напуганы.
— Прости.
— Кори, — говорит Алонсо. Он с трудом поднимается на ноги и держится за голову. — Там что-то странное. В магии. Я всё ещё хочу поступить правильно.
Слова Алонсо невозможно понять. Кори смотрит на него, а затем его взгляд переходит на Пенни.
— У нас был один шанс, да? — говорит Кори.
Алонсо открывает рот, чтобы говорить, но не произносит ни слова. Потому что больше нечего сказать.
Всё кончено.
Кори отворачивается и уходит в деревья, и его отец идёт с ним в ногу. Алонсо пытается последовать за ним, но Уоррен удерживает его, его хватка мягко ложится на плечо Алонсо.
— Ты, мудак! — кричит Алонсо Кори. — Ты сдаёшься. Ты жалкий!
— Хватит, — говорит Уоррен, но слово звучит мягко и печально. Тогда Алонсо начинает плакать.
Прежде чем деревья поглощают его, Джулиан оборачивается в последний раз. Под носом у него запёкшаяся кровь.
— Кстати, — говорит он, — можете поблагодарить их за то, что они привели нас к вам.
Он кивает на кусты у озера. Сначала Пенни не видит их. Но затем она замечает голову тёмных волос и розовый костюм.
— Наоми? — говорит она.
Наоми медленно встаёт, её ужас и замешательство ощутимы. Пенни настолько шокирована, что почти не замечает, что с ней кто-то есть.
Это Дилан, каким-то образом выглядящая одновременно злой и сожалеющей. И по их лицам ясно, что они видели всё.
Они выбираются из леса как раз в тот момент, когда приезжает скорая. Свет поочерёдно окрашивает дом Де Лука и особняк Баррионов в красные вспышки. Пенни и Наоми поддерживают Алонсо, а Дилан машет фельдшерам. Алонсо приваливается к Пенни, и она чувствует запах земли и крови.
Когда фельдшеры подходят, слова льются изо рта Пенни, как вода.
— Он ударился затылком, и там сильное кровотечение, и…
— Я в порядке, — бормочет Алонсо в сотый раз, но позволяет фельдшеру посветить фонариком в глаза.
— В ушах звенит? — спрашивает женщина.
— Да, но у меня и так тиннитус.
— Он едва мог говорить секунду назад, — говорит Пенни.
У старого викторианского дома Де Лука на крыльце появляется Вера Де Лука.
— Алонсо? — кричит она.
Он отдаёт ей честь.
Мама Алонсо бежит к ним. Его тётки появляются мгновениями позже, обе в несочетающихся пижамах и длинных кружевных халатах.
— Что случилось? — Мама Алонсо хватает его за плечи и осматривает. — Ты ранен?
— Я упал и ударился головой. Всё нормально, почти не чувствую. — Но даже в темноте его глаза стеклянные, а концы волос слиплись от запёкшейся крови. Пенни видела достаточно медицинских драм, чтобы знать, что раны головы сильно кровоточат, даже если неглубокие, но это не помогает избавиться от тошнотворного чувства в животе.