Чтение онлайн

— Мы рискуем потерять Иннегарда, князь.

— Нет, если будем действовать правильно.

— Всё же, удивляюсь ему, — пожал плечами Астид. — Я бы уже давно сбежал!

Князь усмехнулся.

— Во-первых, он не знает, что его ждёт. А во-вторых, он надеется на отцовскую любовь и прощение. Если ничего не предпримем, Фаннегард может сломаться и отменить приговор. Сделаем так…

***

Единственным посетителем заключенного был тюремный сторож, носивший ему еду. Но он молчал, а Иннегард его ни о чем не спрашивал, с нетерпением ожидая отца. Однако пришел к нему не барон, не имеющий ни отваги,

ни желания видеть сына, а Гилэстэл.

На замок опустилась ночь, когда князь появился в подземелье в сопровождении Астида. В руках полукровка нёс прикрытую холстом корзину, из которой выглядывало горлышко винного кувшина. Громкий стук по внешней двери темницы заставил дремлющего Иннегарда вздрогнуть, а сторожа — сорваться со своего места и броситься к входу.

— Пусти, — приказал Гилэстэл караульному и взглядом указал на корзину. — Последний ужин.

Сторож покорно пропустил господ, и поплелся за ними следом. Иннегард, слыша приближающиеся шаги, обхватил прутья и приник к решетке. В его глазах мелькнуло разочарование, когда он увидел приближающихся князя и Астида.

— Ваша светлость, — склонил голову узник. — Один вы меня не забываете.

— Что верно, то верно, — без улыбки ответил Гилэстэл, а затем обернулся к сторожу. — Открой камеру.

— Но, Ваша светлость, — тот опасливо покосился на Иннегарда. — Его милость барон запретил.

— Барон запретил ему кушать? — воздел брови князь.

— Нет, — смешался охранник.

— Видишь эту корзину? В ней просто еда. И немного вина. Это бароном не запрещено. Открой камеру и оставь нас ненадолго. Можешь закрыть дверь снаружи, я тебя позову.

Помявшись, охранник кивнул, открыл замок и, поминутно оглядываясь, удалился. Пока не стихли его шаги, Гилэстэл не произнес ни слова. Как только наверху громыхнула дверь, он и Астид вошли в камеру к Иннегарду. Полукровка поставил корзину на пол, и, сложив руки на груди, прислонился к решётке. Гилэстэл приблизился к арестанту.

— Что вам нужно? — Иннегард отступил и опасливо покосился на князя.

— Ты. Живым и невредимым. Мы хотим забрать тебя отсюда.

— Я никуда с вами не пойду, — заупрямился Иннегард.

— Тогда ты выйдешь отсюда в сопровождении палача.

На встревоженный и вопросительный взгляд Гилэстэл веско произнес:

— Барон утвердил тебе смертный приговор. И отказался объявить помилование.

Красавчик сглотнул и бессильно опустился на жесткое арестантское ложе.

— Отец…

— Отец отрекся от тебя, Иннегард. Тебе отрубят голову. Утром. Похороны — твои и твоего брата — тоже состоятся завтра. Барон, как оказалось, не настолько расточителен, чтобы тратиться на них дважды.

Осознание услышанного длилось несколько минут. И вдруг Иннегард расхохотался. Он смеялся, как сумасшедший, задыхаясь в приступах хохота, стуча кулаками по нарам, по стене. Астид недоуменно переглянулся с Гилэстэлом.

— Папенька… папенька всегда называл… называл меня «безголовым»! — сквозь хохот различили они слова Иннегарда. — Безголовым!

Неуместное веселье прервалось так же внезапно, как и началось. Иннегард перевел дух.

— Как только на свет появились мои братья, он прилепил мне это прозвище, — с горькой иронией усмехнулся он. — Я, видно, и в самом деле глуп,

раз вернулся сюда. Не надо было этого делать. Но мне так хотелось, чтобы он мной гордился, уважал меня хоть немного. Чтобы хоть кто-то, хоть кто-то не считал меня за недоумка, способного лишь портить девок, пить и драться. Это не от глупости, не от злости, а от бессилия. От невозможности или избавиться от этого проклятья, или научиться жить с ним.

— Ты далеко не глуп, Иннегард, — Гилэстэл подошел вплотную, глядя на полуэльфа сверху вниз. — Ты всего лишь хотел, чтобы тебя поняли и приняли таким, какой ты на самом деле. Но индюку не понять журавля в небе. Потому что индюк не умеет летать. Ты — журавль на птичьем дворе, Иннегард. Что тебе делать тут? Тебе нужна своя стая, в которой ты будешь среди равных.

— Балаган, что ли? — широко усмехнулся Иннегард. — Театр уродов? Я и так провёл там целый год.

— Разве я похож на шута? — спросил князь.

— Как можно, Ваша светлость, — насмешливо опроверг его слова полуэльф. — Такой солидный и благородный вельможа не может быть шутом.

— Дело не в титулах. Совсем не в них. Астид, покажи ему.

Гилэстэл отступил в сторону. Иннегард покосился на стоящего неподалеку полукровку. Фигура Астида вдруг странно дрогнула, поплыла зыбким туманом, и вновь сгустилась. Насмешливая улыбка Иннегарда сменилась испуганно-удивленным выражением лица. Перед ним возникла его точная копия. Иннегард потер лицо, зажмурился, вновь открыл глаза.

— Я сегодня не пил ничего, кроме воды, — пробормотал он. — Я совершенно трезв.

— Несомненно, — подтвердил Гилэстэл.

— Тогда кто это?

— Это Астид, мой друг и ученик. Достаточно, Астид.

Полукровка стряхнул морок, вернувшись в свой облик.

— Те, кто называют его шутом, живут очень недолго. Твои способности, Иннегард, не проклятье, а великий дар. Крылья, которые ты получил от судьбы. Зачем тебе этот птичник, суетливый и напыщенный?

— Предлагаете лететь с вами? — Иннегард настороженно изучал князя.

— Именно. У тебя два варианта — под топор или под моё крыло. Мне грустно и больно видеть, как твой талант попирается тобой же, втаптывается в грязь повседневности. Разве розжиг очага и свечей — это все, на что способна твоя огненная натура? Еще и под насмешки бесталанных обывателей, принимающих твои способности за дешевые трюки. Это унизительно, Иннегард. Позволь нам помочь. Я увезу тебя туда, где ты сможешь научиться большему, где не нужно никому доказывать свою исключительность. А здесь тебя ждет только одно — небытие. Смерть, на которую тебя обрек собственный отец.

— Довольно, — выдохнул Иннегард. — Я не верю, что он сделает это. Не верю!

— Понимаю, — наклонил голову князь. — Я дам тебе возможность убедиться. И решить. Астид останется здесь вместо тебя. Если барон отменит свое решение, ты вернешься в семью. Если нет — сам выберешь свой дальнейший путь. А сейчас идем со мной.

— Он останется здесь вместо меня? — Иннегард встревожено указал на полукровку, совершенно спокойно осматривающего камеру. — А вы не опасаетесь за его жизнь?

— Нет, — ответил князь, протягивая руку Иннегарду и помогая ему встать. — Он способен заморочить голову, кому угодно. Астид, будь любезен.