Чтение онлайн

— Извиниться? За что же, матушка?

— За то, что ты сказал о своем брате и его невесте.

Иннегард с горькой усмешкой взглянул на приблизившегося отца.

— Даже если это правда? Отец!

— Мы ждем! — в голосе баронессы зазвенел лед. Фаннегард, хмурясь, смотрел на старшего сына.

Иннегард перевел взгляд на Виарину, на Эрегарда, потирающего плечо и буравящего брата враждебным взглядом.

— Подавитесь, — пробормотал полуэльф себе под нос. И произнес громко, на весь зал. — Извини, Эрегард! И ты, Виарина. Отец, матушка, — поклонился в их сторону. — Простите моё неподобающее поведение.

И вы, уважаемые гости. Я приношу извинения! Всем! Ну, так что? Мне нальют искупительную чашу? Что-то в горле пересохло от волнения.

— Тебе уже достаточно, — неодобрительно бросил барон, который, как и Гилэстэл, заметил издевку в голосе Иннегарда. — Будет правильным, если теперь ты отправишься спать. Успеешь придти в себя. Послезавтра свадьба, и я не хочу, чтобы ты её испортил.

— Как скажешь, папенька.

Иннегард снова согнулся в низком поклоне, развел руки в стороны, взмахнув ладонями. После его ухода в зале еще несколько минут стояла неудобная тишина. Постепенно гости оживились, вернулись за столы, заиграла музыка.

Гилэстэл, наблюдая исподтишка за четой хозяев, склонился к Астиду.

— Взгляни на них. Теперь ясно, кто здесь хозяин на самом деле.

Баронесса с сердитым лицом тихо отчитывала мужа, а тот лишь кривился и кивал в ответ на её слова.

***

Служанка спала, откинув голову назад, приоткрыв рот и иногда всхрапывая. Астид открыл глаза, зевнул. Приподнялся на локте, заглянул в лицо девушки, разделившей с ним ложе в эту ночь. На круглом лице — мятые следы от подушки, кожа на мягкой белой шее собралась складками. Бодрствующей она была привлекательнее, чем сейчас. Старательная, но неуклюжая и неумелая, она стал разочарованием этой ночи. Астид с насмешливой досадой дернул щекой, отбросил одеяло и слез с высокой широкой кровати. Оглянувшись, вспомнил Мэйв и усмехнулся — наверняка те, кто мало-мальски понимал толк в любовных утехах, предпочитали месту прислуги другое занятие.

Утро ворвалось в распахнутое окно суетливыми голосами снующих по двору слуг — подготовка к свадьбе шла полным ходом. Служанки тащили корзины с цветами, носились с ворохами цветных лент, трясли ковры. За воротами замка слышался стук молотков и визг пил. Шум разбудил девушку. Она потянулась, разомкнула глаза, и, увидев льющийся в комнату солнечный свет и стоящего у окна Астида, испуганно вскрикнула:

— Ах ты, батюшки!

Поспешно спрыгнув с кровати, служанка принялась натягивать платье.

Астид подошел к столу, налил в бокал воды из кувшина, и незаметно кинул туда щепотку зелья из коробочки, предусмотрительно приготовленной с вечера.

— На-ка, голубушка, освежись, — подойдя к служанке, полукровка с улыбкой подал ей питьё.

— Спасибо, ваша милость, — служанка, польщенная вниманием, приняла бокал из его рук, выпила, ласково посматривая на господина.

— Ты прелесть, — забирая бокал из её рук, сказал Астид.

Служанка выскочила за дверь, поправляя на голове чепец, а полукровка заглянул в бокал, убедился, что он пуст и с облегчением поставил его на стол — перспектива стать отцом его не вдохновляла вовсе.

Астид оделся и вышел в замковый коридор. Их с князем поселили в центральном здании, в роскошных, но неуютных комнатах — кровати под дорогими покрывалами были слишком высоки, коротки и продавлены, стены

холодных комнат, занавешенные коврами и гобеленами, почти не держали тепло. Астид вполне оценил наличие второго человека в своей постели, когда промозглая стынь многосотлетнего замка заставила его прятаться под толстыми одеялами.

Осторожно заглянув в уборную, Астид удовлетворённо кивнул и вошёл. После вчерашнего пира всё уже успели отмыть. На деревянной полке лежали свежие листья салата и лопуха, в углу стояла плоская миска, наполненная цветочными лепестками для освежения воздуха.

Возвращаясь по длинному коридору, скудно освещенному сочащимся из приоткрытых дверей светом, Астид услышал голос барона Хонгескъё — он кого-то недовольно отчитывал. Полукровка прошел мимо, бросив короткий взгляд в дверную щель. Остановился, подумал, вернулся и, притаившись, напряг слух.

В большой комнате, сидя в массивном деревянном кресле у расправленной кровати, сонный лохматый барон в ночной рубашке распекал старшего сына.

— И это не первый твой проступок, Иннегард. На твоей совести смерть музыканта и сгоревший… кхм… весёлый дом.

— Тот паршивец пел скверные песни, неподобающим образом отзываясь о нашей семье. Что касается борделя — он был не из лучших, — Иннегард стоял перед отцом при полном параде, одетый и причёсанный.

— Есть и другие провинности.

— Папенька! Ты намерен вспомнить все мои проделки и огрехи? — бедокур возвёл серые глаза к потолку.

— Некоторые из них забыть невозможно, — и барон многозначительно посмотрел на сына.

— О, перестань, отец! — усмехнулся Иннегард. — Виарине моя ретирада пошла только на пользу.

— Речь не о ней. О другой женщине, — брови Фаннегарда сошлись в суровую линию. Иннегард притих и опустил голову. — Я много лет покрывал твои проступки. Но когда-нибудь моему терпению должен был наступить конец. Я думал, что дал тебе хорошее воспитание, чтобы ты нёс ответственность за всё, что творишь. Но, как видно, я ошибался. Может быть, тебе стоит ещё поездить по миру, поучиться уму-разуму?

Иннегард стер с лицаухмылку и недоверчиво взглянул на отца.

— Ты меня гонишь? Из родного дома? Я — твой сын! Твой первый сын!

— Сын, не оправдавший моих надежд, — отрезал Фаннегард. — Я тебя не гоню. Я отправляю тебя постигать жизнь, понимать ответственность. Если научишься быть бережливее, будешь вполне обеспечен.

Иннегард — потрясённый, растерянный — опустился на край кровати, молча глядя на отца.

— И куда ты меня отсылаешь?

— Для начала в Мидфарн. Северный климат немного остудит твою горячую кровь, а должность второго помощника на медном руднике приведет в порядок разум. Отправишься сразу после свадьбы Эрегарда.

— Да я сдохну там с тоски через месяц! — с негодованием воскликнул Иннеград.

— Тосковать тебе будет некогда, обещаю. К тому же, это ненадолго, контракт пятилетний. Мне нужно чем-то возмещать нанесенный тобой ущерб, так что половина твоего жалованья пойдет на покрытие убытков.

— Контракт? — удивился Иннегард. — Ты заключил на меня контракт? Когда ты успел?

— Вчера вечером, после того, как ты устроил дебош. Кузина твоей мачехи замужем за владельцем рудника. По ходатайству Киары он любезно согласился взять тебя вторым помощником управляющего.