Чтение онлайн

— Киары? — Иннегард встал с кровати и сердито взглянул в лицо барону. — С каких пор моей жизнью распоряжается твоя жена? Я — твой сын! Ты сам не в состоянии принять решение?

— Это и есть моё решение! — вскинулся барон. — А о том, что ты мой сын, ты не вспоминал многие годы! Быть старшим сыном — не только привилегия! Но и ответственность! И я тебе о ней напомню!

— Хочешь унизить меня? Поставить на одну ступень с людьми и проститутками, и заставить работать, чтобы содержать твои бордели?

Астид едва успел шмыгнуть в тень, как Иннеград, с треском распахнув дверь отцовских

покоев, выскочил в коридор.

— Стерва! — услышал полукровка сдавленный шёпот красавца, удаляющегося быстрым шагом. Резким взмахом руки метис швырнул огненный шар в факел, укрепленный на стене, и просмолённая пакля вспыхнула, освещая ему дорогу. — Гори всё огнём!

Князя Астид нашёл, конечно же, в библиотеке. Гилэстэл прохаживался у стеллажей, вынимая то одну, то другую книгу, и, небрежно пролистав, со скучающим видом ставил их обратно.

— Нашли что-нибудь интересное, князь? — спросил Астид.

— Ничего стоящего, — откликнулся Гилэстэл. — Библиотека так же бестолкова, как её владельцы, и так же скудна и убога. А как прошло твоё утро?

Выслушав Астида, князь покачал головой.

— Барон понятия не имеет, что из себя представляет его сын. Такими методами Фаннегард не добьется от него ничего, кроме сопротивления. Или того хуже.

— Хуже? — покосился на Гилэстэла Астид.

— Огненная натура может довести Иннегарда до крайности. Он вспыльчив и импульсивен. Еще пара таких свар, и от замка Хонгескъё останутся головёшки. Пора прибирать парня к рукам и заняться его воспитанием.

— Он свою семью, судя по всему, терпеть не может, — хмыкнул Астид. — С ним, как с Ригестайном, не получится.

— Не получится, — согласно кивнул Гилэстэл. — Но тут есть одно существенное обстоятельство — семья к нему любовью тоже не пылает.

За воротами замка плотники возводили «дорогу новобрачных» — увитые цветочными гирляндами столбы, на которых были укреплены трехрожковые подставки для факелов, образовывали широкий коридор длиной в сотню шагов. Разукрашенная цветами и лентами карета должна была отвезти новобрачных после свадебного пира в охотничий домик на озере, где им предстояло провести первую брачную ночь.

Виарина, увлеченно и взволнованно наблюдающая за работой слуг, не сразу заметила подошедшего к ней Гилэстэла.

— Очень красиво получается, — улыбнулся князь, глядя на суетящихся людей.

— Ваша светлость! — обернувшись, поклонилась Виарина.

— Чья это идея? — князь указал на столбы.

— Баронессы, — смущенно улыбнулась Виарина. — Ей хочется, чтобы свадьба Эрегарда была незабываемой.

— Так оно и будет, — ответил на улыбку Гилэстэл. — А наверху что? Факелы?

— Да, они осветят нам дорогу в будущее, — мечтательно взглянула вдальвиконтесса.

— Для вашей свадьбы нужно что-то более оригинальное, — пожал плечами Гилэстэл. — Хотите, я устрою для вас фейерверк? Конечно, скромнее, чем в столице, но, всё же, интереснее, чем факелы.

— В самом деле?! — Виарина распахнула глаза. — Ваша светлость! Это… это было бы чудесно! Хочу!

— Прекрасно, — рассмеялся князь. — Я немедленно этим займусь. Надеюсь, мой сюрприз скрасит впечатление от нелицеприятного поведения вашего бывшего жениха.

— Иннегард просто

несносен, — нахмурилась Виарина. — Мне так стыдно за вчерашний вечер. Так унизительно.

— Вам ли стыдиться? — недоуменно взглянул на неё князь. — Ответьте ему тем же!

— Как?!

Гилэстэл стрельнул взглядом вокруг, приблизил лицо к лицу Виарины и заговорщицки зашептал:

— Настаивайте на том, чтобы именно он зажёг светильники над «дорогой новобрачных». Поверьте, собственноручные проводы бывшей невесты к брачному ложу — сильнейшее унижение для мужчины. Но это только между нами, виконтесса.

Отстранившись, Гилэстэл улыбнулся, а глаза Виарины загорелись мстительным воодушевлением.

Астид по заданию князя растирал ингредиенты для фейерверка, когда в комнату вошёл посмеивающийся Гилэстэл.

— Иннегард только что спалил дровяной сарай, — сообщил он.

Полукровка вскинул на него удивленные глаза.

— Что, очередная ссора?

— Вовсе нет, демонстрация точности попадания в цель, — Гилэстэл упал в кресло. — Виарина настойчива в удовлетворении своих капризов, а баронесса рада лишний раз испробовать на прочность нервы пасынка. Барон же намекнул, что станет мягче, если Иннегард усмирит свой гонор и выполнит просьбу виконтессы. Сколько там у тебя?

Астид указал на полные миски.

— Достаточно, — махнул рукой Гилэстэл. — Начнем смешивать.

***

На свадебный пир из замковых кладовых была извлечена дорогая посуда, а столы застелили белоснежными льняными скатертями. Ржаные караваи сменились пышными булками из пшеничной муки. Из подвалов извлекли амфоры со старым сайельским вином. Свадебный пир с тремя переменами блюд, где жареного оленя сменили фазаны и кроличье рагу, а потом форель и осетрина, удался на славу. Пироги с мясом, рыбой, морковью дополнили трапезу. На десерт гостей побаловали орехами в меду, воздушными пирожными в виде лебедей, имбирным печеньем и малиновым суфле.

Во главе стола восседали Эрегард и Виарина — в алых, шитых золотом праздничных нарядах, с золотыми обручами на головах.

Вот только музыка подкачала. А Виарина, поддержанная баронессой, наотрез отказалась приглашать на праздник артистов, дающих представление в близлежащем городке, так как именно с их балаганом и вернулся в отчий дом Иннегард.

Гости пили за здравие, кричали пожелания, пели здравицы и дарили подарки. Гилэстэл преподнес невесте богатое жемчужное ожерелье. При взгляде на него у баронессы Киары едва заметно задергался левый глаз.

Возле Астида то и дело появлялась недавняя пассия, заботливо подливающая вина в его кубок. Но полукровка, решив, что тёплая постель слишком дорогая плата за храп и разочарование, предпочёл теперь спать один.

Иннегард пил много, но вид имел какой-то пришибленный, время от времени взглядывая на новобрачных тоскливым взором.

Как только за окнами сгустилась темнота, в зале раздались восклицания гостей:

— Ложе! Ложе!

Виарина и Эрегард, смущённо улыбаясь, поднялись со своих мест. На пол со звоном и треском посыпалась посуда, разбиваемая гостями на счастье новобрачных. Некоторые гости выскакивали из-за столов и, смеясь, топтали осколки, кроша их на ещё более мелкие.