Шут для птичьего двора
Шрифт:
— Никак, кинжальчик свой поточить пришли, Ваша милость? — не унимался хмельной певец, видимо, узнав незнакомца.
В зале засмеялись — первоначальный испуг у полупьяной публики прошел. Красавчик пошел красными пятнами.
— Мер-рзавец. Твое место в веревочной петле, а не в этом зале.
— Ваше место тоже не здесь, молодой барон, — ухмыльнулся певун. — Вот только оно теперь другим занято. Теплое, мягкое, мокренькое, уютное местечко!
То, что произошло в следующее мгновение, привело Астида в величайшее изумление, а окружающих — в ужас. Первенец семьи Хонгескъё — Астид давно понял, что это был именно Иннегард — резким движением выбросил в сторону певца ладонь, с неё сорвался вихрящийся ком яркого пламени
Астид, швырнув в окно табурет, выбил раму, выкинул наружу Мэйв и сам выскочил следом. С верхнего этажа неслись визги девок, застигнутых пожаром за работой.
— Прыгай! — крикнул Астид и поймал сиганувшую на его зов полуголую девицу, с удовольствием примяв её прелести.
Выпустив из рук трясущуюся спасенную, Астид окинул взглядом улицу, по которой метались вопящие люди с ведрами и баграми. Фигура зачинщика этого переполоха виднелась уже в самом её конце.
— Вот скотина, — отряхивая платье, зло выпалила Мэйв. А потом заплакала. — Так я и знала, что легкого заработка мне сроду не видать.
— Денег жалко? — осведомился Астид, сочувственно глядя на её заплаканное лицо со следами сажи ипотеками помады.
— Еще бы не жалко, — всхлипнула та. — В своем кошельке-то и медяка жалко. А тут — два «орлика».
Рухнули прогоревшие балки, выбросив вверх густой сноп искр.
— Фейерверк почище столичного, — усмехнулся Астид, глядя на скопище полуодетых проституток, грустно взирающих на догорающий остов весёлого дома. Перед ними, поминаяимя Иннегарда не иначе, как вкупе с самыми замысловатыми проклятиями и эпитетами, причитала обездоленная «мамка».
— Ну, и что теперь делать будешь? — спросил Астид у Мэйв.
— То же, что и раньше, — пожала та плечами. — Барон скоро новый дом отстроит.
— Что значит — отстроит? — не понял полукровка.
— Это все, — Мэйв повела рукой вокруг себя, — собственность Его милости.
— Барон содержит бордели? — изумился Астид.
— И неплохо на них зарабатывает, — улыбнувшись, отерла слезы Мэйв. — Так что, захочешь поддержать барона монетой — добро пожаловать.
Гилэстэла история, рассказанная Астидом, изрядно повеселила. Но более всего князя воодушевило известие о том, что бывший жених Виарины, обладает исключительными магическими способностями.
— Это точно не один из тех трюков, которые демонстрируют фокусники на ярмарках?
— Абсолютно точно, Ваша светлость. Я видел это сам. Ни одному скомороху такое не по зубам.
Гилэстэл в предвкушении потер ладони.
— Знаешь, Астид, я, пожалуй, теперь не так уж сильно удручен этой поездкой. Чувствую, мы извлечем из неё пользу.
***
Пышный кортеж Виарины семья Хонгескъё встречала в полном составе. Князь с легкой иронией оценил многочисленность потомков барона Фаннегарда, выстроившихся во дворе замка. А вскоре на свет должен был появиться еще один отпрыск — у баронессы Киары, глядевшей с улыбкой на будущую невестку, уже заметно выпирал живот.
Ювелирные украшения, своей вычурной массивностью более свойственные людскому вкусу, не подходили к хрупкой фигуре эльфийки, казавшейся тоньше и бледнее в темно-фиолетовом платье. Аметистовые серьги оттягивали мочки ушей, увесистое ожерелье из того же камня отягощало тонкую шею с выпирающими ключицами. Казалось, что баронесса вот-вот опрокинется под тяжестью драгоценностей. Гилэстэл внутренне скривился — его покоробила эта безвкусица,
хотя причина в некоторой степени была понятна. При необходимости содержать обильное потомство баронессе приходилось довольствоваться тем, что осталось в ювелирных шкатулках её предшественниц.С нарядами детей дело обстояло не лучше. Кружева на платьях девочек потускнели, подолы и рукава были коротковаты, поношенные мальчишечьи камзолы и рубахи свидетельствовали о том, что одежда переходила от одного ребенка к другому по старшинству. Более-менее прилично были одеты лишь сам барон и Эрегард. Но по нервным жестам жениха, то и дело поправляющего камзол, было понятно, что надел он его в первый раз.
Астид коснулся локтя Гилэстэла и указал взглядом на того, кто стоял первым в шеренге потомков барона. Князь внимательно присмотрелся к старшему сыну Фаннегарда, отметив для себя и его внешность, и несколько развязную позу, и прямой, вызывающий взгляд, направленный в сторону Виарины. В отличие от остальных членов семьи, Иннегард выглядел элегантно и модно. Светло-янтарные локоны, собранные в хвост с нарочитой небрежностью, перехватывала зеленая лента. В кафтане нежно-бирюзового цвета, отделанном ландмартской вышивкой, не стыдно было бы появиться и на королевском приеме.
— Каков щеголь, — едва слышно отметил князь. — Платье-то не местного пошива.
Астид подавил усмешку.
При виде Иннеграда на лицо виконта Риогана легла тень досады. Виарина, идущая с дядей под руку, одарила бывшего жениха не менее вызывающим взглядом, гордо подняв подбородок.
— Рад видеть вас и вашу семью в добром здравии, барон, — произнес виконт, заставив себя улыбнуться. Повернулся к хозяйке, коснулся губами тонкой белой руки. — Баронесса, мои поздравления.
Затем отступил на шаг, давая Гилэстэлу возможность приблизиться.
— Хочу представить вам князя Гилэстэла Илфириона Хэлкериеса, племянника Его величества. Князь оказал нам честь быть шафером от имени короля.
Барон и баронесса переглянулись со значением и почтительно склонили головы.
— Я рад и польщен, Ваша светлость, — совершенно искренне ответил барон.
— Мне тоже приятно быть здесь, — почти не солгал Гилэстэл.
— Прошу в мой дом, господа, — повел рукой барон Фаннегард, и, обернувшись к сыну, повел бровью. — Эрегард!
Эльф кинулся к Виарине с такой поспешностью, что Иннегард, не удержавшись, насмешливо фыркнул. Отец неодобрительно покосился на старшего сына. Виарина же демонстративно прильнула к будущему мужу.
Следуя по двору вслед за хозяином, Гилэстэл с интересом рассматривал странную архитектуру замка. Тот был слеплен из совершенно разных кусков, весьма мало сочетающихся друг с другом. Центральное серое здание, уже обветшавшее и носившее следы усиленного обновления, выглядело основательным и суровым. Тем большее недоумение вызывали надстроенные легкомысленные башенки с разноцветными черепичными крышами и прилепленные по бокам новоделы из легкого красного кирпича, с аляповатыми витражами. Размер замка, однако, внушал уверенность, что места хватит всем.
Ужин накрыли в обширном зале с очагом, устроенном по старому обычаю — с решетками и вертелами для дичи. Астид, с интересом глядя на закопченное нутро, прикинул, что в нем свободно поместится оленья туша. Мысли об охоте пробудили аппетит — захотелось мяса. Полукровка подтянул к себе широкое блюдо с горячими, румяными бараньими ребрышками, покрытыми хрустящей корочкой, с чуть подгоревшим слоем жира, источающего аромат дымка. Отломил от пухлого, темного, пахнущего солодом и тмином, каравая ломоть побольше, и, обмакивая мясо в кислый сливовый соус, принялся за ужин. Слуги, пройдясь по залу с широкими подносами, поставили перед каждым гостем по глиняному горшочку. Астид, обсасывая ребрышко, приподнял крышку из хлебной корочки и улыбнулся горячему тыквенному супу, приправленному петрушкой и гвоздикой.