Сестра моя
Шрифт:
Усталые, пьяные не от хмельного, а от соединения плотского с божественным, Яви с Навью, разбредался народ с лицами отрешенными от всего земного. Хоть на одну ночку забыть о заботах и бедах - оно и ладно.
Сейчас же девушки сидели рядком за столом, слушали рассказ о походе, угощались пирогами. Умила на стол подавала, на Раду поглядывала, но как-то странно, все глаза прятала. Может, обиделась на что, да вроде не было промеж ними ссор, может, просто устала, тоже ведь на Купалии ходила вместе с Переславой и другими мужними женками. Они с своем кругу празднуют, через огонь не прыгают, просто меж двух костров проходят для очищения, и детишек малых
После купальской ночи Рада спала весь день, благо никто не мешал. Домовик сон ее стерег: ни одна муха не то, что ни села, а и мимо не пролетела. Потом Рада проснулась, но вставать не спешила. Смотрела на потолок, матицу, откуда свисал бизантский светильник на цепочке. На плетенки из трав, которые сама собирала и под стропила привесила. Шевелиться не хотелось, надо было все хорошенько вспомнить, осмыслить, что с ней в ту ночь произошло. А случилось так много всего, что не одна ночь, казалось, прошла, а целая неделя. Она перебирала события: Яр, Зоря с каким-то парнем, потом ссора, Бронь-гора...
При мыслях о походе в Навь, сознание начинало мутиться. Слишком много Елага сказала такого, что не только ясности не добавило, но еще больше все запутало. Слово она такое сказала, от чего бежать хотелось на край земли, да разве от себя убежишь? Дитя зарочное... Она, Рада? Ум не верил, отказывался, а сердце стучало: да-да, так. Вот откуда всё. Вот почему она такая. Может, матушка потому так рано ее покинула?
Рада рывком села. Матушка! Ведь это она мать свою вчера видела! Она и мечтать не могла. Жаль, не дали им дольше увидеться. Зато хоть знать будет лицо ее, вспоминать не просто какую-то фигуру безликую, а вот ее, такую - красивую, стройную, с рыжими волосами, так похожими на ее собственные. Ах, как жаль, что не успела ни о чем расспросить. Будет ли еще встреча или то последняя была? Не хватает ей умения все понять, надо, как и решила, на Бронь-гору ей отправляться, но сначала еще одно дело довершить. Неотложное.
Сборы ее прервал приезд отца и сборище в доме Боягорда. Конечно, радовалась она возвращению, но на отца тайком поглядывала, спросить не спросить у него? Ведь знает же наверняка. Потому про мать и не говорит никогда, что виноватит ее?
Но как она не храбрилась, спросить у отца не решилась, подумала, вот схожу в лес, тогда и пристану - пусть все-все расскажет.
В лес она собралась через день после отцова возвращения. Венрад рано встал, еще затемно, она из светелки услышала, тоже вскочила, кашу сварила, хлеб достала, порезала, крынку маслица на стол поставила. Сама тоже поела.
– Ты куда собрался, в гостиный двор?
Венрад кивнул, старательно подчищая стенки мисы. К его немногословности Рада давно привыкла. Если можно было не отвечать словами, он и не отвечал.
– Как в Гнездилове дела идут?
– Раде, правда, интересно стало. Раньше она все с отцом просилась, хотелось ей на другой город посмотреть, как люди в других краях живут.
– Да помаленьку. Все никак не могут стол поделить, - Венрад усмехнулся, отпил кваса из чаши, откусил пирога.
– Да вроде ж был у них князь?
– Княгиня была, после смерти мужа, князя Рудомера, правила по малолетству сына своего, но несколько лет назад моровая язва унесла и ее, и сына. В один день, говорят, ушли, не стало в Гнездилове ни княгини, ни княжича. Теперь брат князя Рудимера Хвалислав на стол сел, но не все
тем довольны. Тут и там кричат, что неправедно он на стол взошел, что странная болезнь княгиню забрала, а сын ее не умер, а пропал.Рада охнула, собрала посуду, отнесла в закут.
– А ты как считаешь?
– она присела за стол и подложила кулачки под подбородок.
– Мое дело товар везти, да следить, чтоб не пропал. Гнездиловские дела волнуют лишь оттого - на благо нам идут или во вред. Пусть себе спорят меж собой, лишь бы пути и волоки в порядке держали, а там, от болезни княгиня померла или нет, жив ее сын или нет, не моего ума дела. Ладно, пошел я, дело само себя не сделает.
– Венрад встал, притянул Раду к себе, поцеловал в макушку. Глянул строго: - Как жила-то без меня, дочка? Вижу, изменилась ты. Всего с месяц меня не было, а ту ж совсем выросла. Глаз вон совсем по-другому смотрят. Аль влюбилась в кого?
Рада губу закусила, потупилась. Обняла отца.
– Нет, батюшка. Просто Купалии намедни были, а это ж ночь особая, каждый из нее обновленным выходит. Вот и я, видать, поменялась.
Венрад усмехнулся, взял с лавки шапку и вышел. Рада плюхнулась на лавку, подождала, не вернется ли, вдруг забыл чего. Потом быстро собралась и вышла. Лук не стала брать, не до охоты, нож повесила на пояс, сверху прикрыла шушкой, кусок пирога и воды в котомку бросила, сложила все в корзинку, платок повязала и отправилась. Никого ее вид не удивил, в эти дни многие по лугами еще ходили травы и коренья на зиму собирали.
Где искать Яра она не знала, в прошлый раз у болотины встречались, а на новую встречу уговора не было. Однако Рада все равно пошла на прежнее место. Как-то он туда приходил, значит, след оставил. Тропок от болотины вело несколько, по какой идти решить нужно. Ошибется, так может до вечера зазря по лесу рыскать. Рада решилась, встала у ясеня, глаза прикрыла, представила, что она не она, в волчица-сестрица. Долгонько стояла, уж ноги затекли, как вдруг пахнуло на нее далеким дымом костра, а потом и человечиной. Ноздри шевельнулись, верхняя губа приподнялась, открывая зубы, глухой рык раздался из горла. Стараясь не выпустить из себя дух серой волчицы Рада пошла на запах, напрямую, не огибая сухостой и валежник, боялась упустить эту еле видную ниточку.
След привел ее к поляне в еловой чаще. Меж двух елок сооружен был шалаш из жердей и лапника, очаг сложен, над ним коряга поставлена с толстым суком, на котором висел котел. Яр сидел на бревне и точил клинок меча. Еще не увидев ее, он поднял голову и посмотрел на дерево, за которым она до поры пряталась. Он встал, глядя, как она выходит на открытое место.
– Как нашла-то нас?
– спросил сухо, даже недовольно будто.
– По запаху, - Рада смотрела на него не со злом, но насторожено.
– Где твои сотоварищи?
– Да кто где, дел у нас много. Силки проверяют. Времени мало осталось. Вот мечи у Липеня заберу и отправимся.
– Позови их, - велела Рада.
– Всех. Дело у меня.
– Загадками говоришь, но уж ладно.
– Яр сложил руки и ухнул совушкой, раз, другой, третий.
Ждали недолго. Зашуршали кусты, закачались еловые ветви. На поляну выбрались трое, а потом еще два. Малята и Вельша Раду узнали, хмыкнули, остальные просто смотрели с интересом.
Рада уставилась на них. Все молодые, с Яром одногодки или моложе. Но не это интересовало ее, лица их рассматривала, да, не очень чистые, которые в копоти, которые в земле, но царапин ни на одном не нашлось.