Чтение онлайн

Княгиня бросила на него недовольный взгляд, но смолчала.

Во двор вбежал мечник, поклонился, что-то быстро сказал Сеченю. Тот в досаде ткнул его кулаком в плечо, потом кивнул на князя и посадского, говори, мол.

– Прости, княже! Не уследили, сбежал тать. Вели мы его в поруб, а он стал задирать купцовых родичей. Те взъярились, бросились к нему с кулаками, ну, веревки, видать, и сорвали. Этот тать лесной как пошел руками махать, дал в зубы одному, второму, побежал к реке, мы за ним. Он в реку как кинется и все… Выглядывали, не всплывет ли где, но нет.

– К Ящеру ушел, - скривился Сечень, желая как-то сгладить промах своих людей.

– Каждый волен

сам себе смерть выбирать, - задумчиво сказал князь, - как и жизнь.
– Обнял обретенного племянника за плечи, повел в дом.

***

Ноги несли ее домой, а в голове не было ничего, кроме одной мысли - больше она не увидит его никогда. Не пара она ему. Он-то, конечно, слово сдержит. Из гордости или еще как, но найдутся те, кто станет ему в уши петь, вон как Переслава Зорьке про то, что жена у него безродная - рано или поздно яд в сердце проникнет. Не будет им счастья.

Так горько ей было, так тяжело, что и ноги отказывали, но она все бежала, словно хотела догнать ускользнувшее счастье. Сама не помнила на какие улицы сворачивала, как домой прибежала. Очнулась только уже в горнице, да не у себя, а у Боягорда. Сами ноги и привели, по привычке. На звук ее шагов вышел из соседней двери сам хозяин, застыл истуканом. Побелел, как Мореной поцелованный.

– Оляна, - простонал он, руку к Раде протянул, а потом рухнул, как подкошенный.

– Дядька Бояг? Что с тобой? Эй! Умила! Зорька!

Прибежала Умила, стала хлопотать над хозяином. Рада хотела бы и помочь, но собственное горе так уж велико было, что сил ее хватило лишь до своей избы добраться.

Отца не было, он лодьи готовил, очередной обоз собирал. Рада достала лубяной короб, вместительный, с лямками - на спине носить. Давно она его заготовила и потихоньку припасами заполняла. Сейчас же доложила в него свежий хлеб, мешочек соли. Вытащила из скрытки зимний кожух и тулуп, меховые поршни и суконки, еще какую-то одежу. Новое платье сняла, убрала. Вот и пригодилось. Хоть не стыдно было перед князем и княгиней стоять. Очелье сняла. Подумала. Два височных кольца в коробе спрятала, два в платочек завернула, вытащила из укладки еще один сверточек. Выбежала на двор, высмотрела дворового мальчишку, подозвала.

– Отдай вот это Зорьке, понял? Вот этот ей. А этот, скажи, пусть отдаст парню, что меня искать придет. Если придет. Все ли понял?

Мальчишка кивнул. Рада еще раз повторила, и его повторить заставила. Он забрал два свертка и пошел себе, пиная ногой какую-то деревяшку. Надо было спешить. Рада взвалила короб на спину, приладила на плечо сверток с луком, и осторожно вышла из малых воротец на улицу. Лямки давили на плечи, ноша оказалась тяжела, пока дошла до реки, взмокла.

Лодку она приглядела тоже давно. Небольшая, но устойчивая. Повесив на столбик связку шкурок, хозяину в оплату, Рада поставила короб в лодку, запрыгнула в нее, почти не замочив ног и подола, толкнулась веслом и отчалила. Течение несло ее в сторону Ладогарда, потому пришлось взяться за весла, и вскоре она уже сворачивала в русло Мистны. На дне лежала мачта. Рада сама мачту ни разу не ставила, но видела, как это делали другие. Несколько попыток и вот уже на ветру полощется парус. Знай, хватай ветер, лови его. Лодка заскользила быстрее, Рада сидела на корме, привыкая управлять парусом, изредка дуя на ладони, натруженные веслами. Ничего, боль - это хорошо. Пока болит тело, душе не так погано.

***

Пар курился над котелком, рождая узоры, в которых угадывались лица, морды, сказочные цветы и птицы. Леденица вдыхала пар, дух ее витал над избушкой, чувствовал

шаги неизбежного. Она поднялась, поправила на плечах свиту, зажгла лучину, отворила дверь, встала на пороге. В руке у нее была железная ступка и пест. Она негромко стукнула, раз, другой, третий. Потом ударила посильнее.

– Эй!
– крикнула она.
– Идешь ли?

Прислушалась, кивнула сама себе. Так и стояла, постукивая пестом по ступе. Пока кусты возле землянки не зашевелились.

– Ох, и долго ты, девка. Что тянула так?

– И тебе здравствуй, тетя Леденица, - Рада скинула с плеч ношу и согнулась, давая телу отдых.
– Дел было много. Вот только сейчас смогла.

– Главное, чтоб поздно не было, - незлобно проворчала ведунья.
– Не с пустыми руками, смотрю.

– Не гостевать пришла, жить, вот и взяла, чтоб не быть тебе в тягость.

– Х-м-м, - Леденица кивнула, посторонилась.
– Заходи. Ночь на дворе, не след в такое время тут стоять. Бронь-гора любит покой.

– Бронь-гора мне ответить должна.
– Рада посмотрела на Леденицу.
– Есть у меня вопросы, нет ответов. А без этого не будет мне счастья.

Она спустилась в землянку, втащила за собой короб. Леденица не спешила за ней. Постояла, нашла глазами Волчью звезду, поклонилась ей. «Привела, спасибо».

Звезда не ответила, у нее были свои думки на вечность, зато где-то в лесу, не далеко и не близко взвыл одинокий голос волка, а может, волчицы.

Дверь в землянку закрылась, пропал отблеск очага, Бронь-гора погрузилась во тьму.

Вечером разразилась гроза и бушевала всю ночь. Утро пришло хмурое, небо низко висело над крышами, обещая новую порцию дождя. Венрад не сразу понял, что дочери в доме нет. Нет ни в тереме у Боягорда, ни в светелке у Зори и, вообще, нигде в усадьбе. Осознав это, он догадался проверить укладки и короба. В них явно не хватало женских вещей, а главное - не хватало зимней одежи. Вместо того, чтобы бежать и что-то делать, он сел на лавку. Ушла не только что, а вчера вечером, видно, что подготовилась. Вспомнилось, как просилась Рада все с ним поехать по торговым делам, с обозом. Земли ей хотелось чужие увидеть. Неужто нанялась кому-то стряпухой? Да нет, ее в Кологриве многие знают, давно бы уж до Венрада донесли, что дочь его такие переговоры с обозниками ведет.

Он хотел поговорить с побратимом, но его не пустила Переслава. У той глаза были красные и на щеках темнели некрасивые пятна.

– Болен он, - встала она в дверях перед спальней.
– Вчера занемог. Так в себя и не пришел. Как дочь твою увидел, так и упал…

– Да что ты такое говоришь?
– выдержка изменила охотнику. Раньше он всегда старался голос не повышать.
– Во всем у тебя Рада виновата! Может, от тебя он в беспамятство впал? Надоело ему твои попреки слушать?

Переслава подалась чуть вперед, хотела сказать что-то, но тут за воротами шум поднялся. Собаки лай подняли, лошади заржали. Переслава побледнела, с испугом на Венрада глянула. Кто там? Что за люди лихие во двор рвутся?

Венрад развернулся и пошел к выходу. Стоя на крыльце, он смотрел, как отворяют широкие ворота, давая проход всадникам. Переслава за его спиной тихо охнула.

Впереди ехали двое молодцев в богатых одеждах, за ними пяток гридней и боярин в укороченной, ездовой, ферязи. Когда нежданные гости спешились, боярин вышел вперед, встал, ноги расставив и руки за пояс заложив.

– Боярин Богумил я, а это княжич Ратимир Светлозерский и вуйчич* его, княжич Яромир. Дело у нас неотложное к купцу Боягорду.