Сестра моя
Шрифт:
***
Боягорд сидел и смотрел в пол. Давно улеглась суматоха от отъезда из дома всех, кого он любил. Переслава в Бежаницы уехала, сказала, не вернется больше. Венрад тоже его покинул. Нужнее он дочери и ее мужу, так сказал. Простились по-доброму, но знал Боягорд, что нет меж ними того доверия, что было когда-то. Тяжко от этого на сердце становилось, вот и сидел он в сумерках без света.
– Кто ты?
– спросил Боягорд, разглядев что кто-то в горницу вошел.
– А ты кто?
– спросили его в ответ. Голос хриплый, грубый.
– Я-то хозяин дома, а ты никак поживиться пришел?
Человек молча прошел и сел за стол, лица его Боягорд как ни старался разглядеть не мог.
– Помнишь ли помощника своего Щуйца?
– спросил незваный гость.
Боягорд вздрогнул.
– Как не помнить? Всю жизнь буду вспоминать.
– Добром или злом?
– Зла к нему не держу. Он погиб, мою волю исполняя. Скорей уж я перед ним виноватый. А почто спрашиваешь? И кто ты сам таков.
– Не погиб Шуйц. Вот он я, можешь потрогать.
Боягорд вскочил, все же нашел кресало, высек искру, поджег фитилек в светильниках. Тени заплясали по стенам. Он смотрел на изможденного годами и суровой жизнью человека и не верил глазам.
– Где ж ты был все эти годы? Почему не вернулся, раз не погиб? Я ж думал, что тебя волки задрали, вместе с… - тут он не выдержал и дальше продолжать не смог.
– Потому и не вернулся, что стыдно мне было, что не уберег дитя. Хотел руки на себя наложить, но не осмелился, подумал, что раз все равно жизнь моя кончена, подамся в разбойники. Сколотил ватажку, бродили мы по разным лесам и рекам, грабили, порой и убивали. Много добра не нажили. Все что имели тут же прогуливали. Такая моя жизнь была, Венрад. Узнал я, что дочь твоя не погибла и к тебе недавно вернулась, и как глаза у меня открылись. Значит, не совсем пропащий я человек. Вот и решил к тебе прийти, повиниться прежде всего, прощения попросить. Потом уж пойду долю лучшую искать.
– Щуйц… - с какой-то даже нежностью проговорил Боягорд.
– Шуйц!
– Давно меня так не называли. В ватажке Хватом меня звали, за то, что хваткий я и двумя руками одинаково владею.
– Шуйц, - твердо поправил его Боягорд.
– Хват умер, утонул в Волше.
–
Так ты знаешь?– Шуйц удивился.
– Да, хотели меня тут вздернуть, да я убег, в реку кинулся, чудом не потонул. Видно суждено мне было с тобой еще раз встретиться.
– Рад что пришел. Дело у меня к тебе будет.
– Не обессудь, но меня ж если найдут, то петлю на шею сразу. Так что пойду я скоро. И тебе забот много.
– Нет, - властно приказал Боягорд.
– Ты ж меня знаешь, я своих людей берегу, и в обиду не дам. Поживешь тут тайно. Есть тут изба пустая ныне, там мой старшой над обозами жил. Отъешься, поправишься, а то вон у тебя из носа течет. Потом снаряжу я тебя для дальней дороги, оружие дам, лошадей, еды, денег. Поедешь вслед за дочерью моей, Радомилой, Радушкой и мужем ее. Догонишь, попросишься с ними ехать. Будешь дочь мою оберегать, чтоб ни один волос с ее головы не упал. Ну и весточки мне с оказией посылать, как они там живут-поживают. Ладно ли?
На испещренном морщинами шрамами лице бывшего разбойника Хвата засветилась улыбка.
– Ой, ладно! Ладнее и не придумать.
Они обнялись. Вскоре Шуйц ушел устраиваться на новом месте, а Боягорд впервые за столько дней смог плечи расправить, и когда все же уснул, то не снилось ему ничего страшного.
В это же время далеко в незнакомом лесу у костра сидели люди, жарился на вертеле кабанчик, подбитый Венрадом. Кто-то пел песню, которую обычно пели в дороге, чтобы путь легче стал. Кто-то смеялся, кто-то громко спорил.
Яромир и Рада сидели рядышком на бревне, смотрели на языки пламени и молчали, только руки другу другу тихонько жали. Рада подняла голову и посмотрела на яркую точку в темном небе. Волчья звезда. Яр тоже посмотрел. Под такой звездой можно заветные желания загадывать.
Им предстоял долгий путь, но он ни разу не пожалел, что выбрал именно его. Рядом с ним его товарищи, что все тяготы его скитаний разделяли, и новые люди, что не побоялись ему свои жизни доверить, и та, что не побоялась его от смерти спасти, та, ради кого он не побоялся в Темную Навь спуститься. И пусть так и будет. Чтобы они всегда по жизни рядом шли и ничего не боялись. Рада прижалась к нему, похоже, догадалась, о чем он сейчас думает. Непростая у него жена, а простую он бы и не выбрал.
Конец