Сестра моя
Шрифт:
***
Венрад сидел на берегу, грел руки у небольшого костерка, смотрел на Леденицу, что сидела рядом, но была не здесь. Ушла в Навь. Его все подмывало до нее дотронуться, убедиться, что жива, но боялся помешать ей.
Вода в проруби забурлила, плескаться стала, будто там внизу кто большой и сильный крутился. На поверхность как поплавок выскочила чья-то голова. Венрад вскочил. Подбежал, упал на живот, дотянулся, вытащил на лед женское тело, а следом и вторая голова показалась, мужская. Он и его вытащил. Лежали рядом Рада его и Яромир. То ли живы, то ли нет.
– Что стоишь смотришь? В избу нести надо.
Венрад подхватил на руки дочь та легка была, даже мокрая одежда ее тяжелее не сделала, с Яромиром туже пришлось. Парень он был крупный и высокий. Его пришлось волоком по снегу тащить. Она занес их обоих внутрь, уложил на лавки, потом Леденица его выгнала.
– Буду лечить и от Нави чистить. Жди.
Он и ждал, только теперь костер побольше развел. Сидел на бревне, подкидывал веточки в огонь, думал, жизнь свою вспоминал. Все хорошее и все плохое что было с ним, понимая, что ничего бы не стал менять. В кустах шорох раздался. Вышла к огню серая волчица, села в отдалении.
– Что, пришла узнать, как твоя девица поживает? Ничего, все хорошо с ней.
Волчица зевнула и улеглась, потом и вовсе калачиком свернулась, хвостом нос закрыла.
Вечером уж звезды зажглись, а Леденица все не выходила. Он стал задремывать, когда услышал, что будто едет кто. И правда, увидел лошадь и сани. Правила ими женщина.
– Переслава?
– удивился он.
– Как ты сюда попала?
– Это же места мои родные, - ответила она.
– Уехал ты без меня, Венрад, а ведь обещал с собой взять. Зоря и Ратимир согласились меня сюда отвезти. Отказалась я с ними в Светлозерск ехать. Чужая я там буду. У Зори хоть муж рядом будет, а у меня кто?
– У тебя дочь, - ответил Венрад, но понял ее: у дочери ныне своя дорога.
– Так что Ратимир и Зореслава сейчас в Бежаницах?
– Да. Родичи глазам не верят, какие гости к ним пожаловали, - сухо улыбнулась она.
Дверь отворилась, показалась Леденица, увидела Переславу, прищурилась.
– Здравствуй, дочь Дубоярова, давно не виделись. Вижу, гложет тебя боль. Обидели тебя сильно.
Переслава смотрела на нее и молчала. Потом как-то тихо спросила:
– Если видишь все, может, скажешь, как с этой болью справиться?
– Скажу, но не сейчас. Сейчас надо двоих неразумных детей в тепло доставить. Одежду я им высушила, ум и душу успокоила, теперь спят, но раз уж ты сама сюда прибыла, да на санях, то вот и отвезите их в хорошее место. А ты, Переслава, если захочешь, возвращайся, есть мне тебе что сказать и чему научить. Если не передумаешь.
Переслава постояла немного, потом поклонилась.
– Спасибо, матушка. Вернусь. Как дочь в дом ее мужа отправлю.
– Вот и добре.
***
Обряд свершали на берегу Волши. Пусть и не в то время, что положено, но так уж вышло. Вырубили большую восьмиугольную прорубь. Невесты в шубках и корунах смущались, глядя на женихов и на малочисленных гостей. Только своих позвали, тех, кого видеть хотели. Кудослав произнес все, что положено, обкурил молодых травами. Попросил богов новым семьям защиты и помощи во всех делах. Вылил жертвенный мел в прорубь, женихи и невесты, каждый свой дар реке
отдал. Кто золото, кто серебро, Рада все каменья, что на платье нашиты были, без сожаления бросила. Потом молодые клятвы перед богами друг друг дали и деревянным идолам на капище тоже дары принесли. Возле Велеса Рада задержалась, поклонилась, попросила не сердиться, если что не так сделала.Уже все заканчилось, стали расходиться. Кудослав Раду и Ромира задержал.
– Общался недавно с богами, особо у Велеса узнать хотел, что город наш ждет и людей в нем. Не станет ли темная сторона его, которую мы Карачуном величаем, мстить за небрежение к нему. Так вот… нет у него к вам злости. Даже наоборот, показалось мне, что смогли вы его удивить, а с богами сие редко происходит. Так что сказал он мне: «Пусть живут эти дети в благости, но если мне что понадобится вдруг, я им знать дам».
Рада и Яр переглянулись. Вроде и хорошо дело кончилось, но что же Велес или Карачун попросить может?
– Рано думать о том, что может и вовек не случиться, - улыбнулся Яр.
Они простились с волхвом. За воротами святилища их ждали Зоря и Ратимир.
– Что, брат, неужто не изменишь решения своего?
– спросил он Яра.
– Отец мой готов помочь тебе вернуть Гнездиловский престол. Станешь князем, будем в гости друг к другу ездить. Торговлю развивать, ремесла… Как оно?
Яр улыбнулся и Раду обнял.
– Нет, решили уже мы, что не нужно нам Гнездилово. Много мест на земле свободных, где нам хорошо будет. Найдем путь в Биармию, там свой город остроим. Потом и в гости вас позовем. Вот и свидимся.
Яромир покачал головой. Рада к Зоре подбежала. Обнялись.
– Как ты, сестра? Счастлива ли?
– спросила она.
У Зори на щеках горел румянец, глаза сияли.
– Не представляешь как! Об одном жалею, что не едете вы с нами в Светлозерск. Что вам та Биармия? Бросаешь меня, да?- капризно надула она губы.
Рада рассмеялась. Зоря, ее Зоря, снова такая же, как и прежде. Капризная, смешливая, ласковая.
– Увидимся же обязательно, - обняла она ее.
– Сейчас Яр людей собирает, кто с ним готов новые земли искать. Оружием, провиантом запасаемся, лошадьми и прочим скарбом. Путь долгий предстоит, но меня не страшит нисколько, а уж мужа моего и подавно.
Когда уже по саням рассаживались, подошел Венрад.
– Рада, Яромир, - поклонился он им.
– Скажу сейчас, потому что надо этот вопрос мне решить. Едете вы далеко, опасностей много будет. Леса чужие, реки незнакомые, люди могут разные на пути попадаться. Не помешает ведь вам охотника и зверолова с собой в дорогу взять?
Рада вскрикнула и на шею ему бросилась.
– Батюшка! Да мы только и мечтать не смели! Правда, Яр?
Яромир кивнул и они с Венрадом хлопнули друг друга по рукам.
Венрад посмотрел вслед их саням. Решение пришло к нему после разговора с матерью. Выслушала она его намерения, рядом с ней в лесу жить, фыркнула. Сказала, что счастье ее материнское знать, что сын жив и здоров и идет по своей судьбе, а не тратит годы жизни подле старухи. Обняла его и сказала: «Иди, сынок, я за тобой приглядывать буду. Если смогу, помогу чем. Обо мне не беспокойся. Не одна я теперь здесь, будет кого после себя на Бронь-горе оставить»