Сестра моя
Шрифт:
– Пойдем прыгнем через огонь, душа моя.
– Нет, - Зоря попятилась.
– Не хочу, прости. Не буду. Не могу...
Ратимир, не слушая, взял ее за руку и потащил к костру, пришлось ей бежать, опасаясь, что если не подчинится, то так в костер и упадет. Ноги их оттолкнулись от земли, Ратимир прыгнул выше и дальше и ее за собой подтянул. Пламя лизнуло рукава, подол длинной Зориной рубахи, она ничего не чувствовала, ощутив себя легкой пушинкой, улетающей ввысь. Кажется, она замахала руками, вернее, попыталась, но рук не было, была лишь одна ее внутренняя суть, без тела, без ничего. Сверху открылся темный провал, небо неслось навстречу, звезды стали
Лицо, склонившееся над ней, казалось знакомым и чужим одновременно.
– Ты кто?
– спросила Зоря.
– Ратимир, - чуть улыбнулся парень, - а ты мне свое имя так и не назвала.
– Миловзора, - шепнула она.
– Почему я лежу?
– Я тебя положил. Как прыгнули мы, так ты чувств лишилась, еле подхватить успел. Хорошо оберег мой всегда со мной. Я тебе его на грудь положил. Уж прости за вольность.
Зоря чуть приподняла голову, на груди ее лежал холщовый мешочек с затянутой витым шнурочком горловиной.
– Возьми, - она сняла мешочек, протянула.
– Лучше мне.
Он взял мешочек, но так, что и руку ее захватил.
– На такую ручку не всякую варежку наденешь, - пошутил он, любуясь белыми пальцами.
– Всё холодны, даже огонь не согрел. Подожди, - он развязал мешочек, вытащил что-то и натянул на ее пальцы.
– Что такое?
– Она оперлась на локте, смотрела на руку, почти полностью спрятанную в варежке, маленькой, на детскую ладошку, самой обычной, не считая вышитой красногрудой птички.
– Откуда у тебя это? Моя варежка...
– она тихо засмеялась.
– Откуда?
– Да верно ли говоришь?
– Ратимир смотрел так пристально, будто насквозь пронзал.
– Моя. Вторая дома лежит, в укладке. Жалко выбросить было, там птичка красивая, матушка вязала.
– А где ж ты первую потеряла?
– Да было дело. На реке. Маленькая я была. На санках катались. Ой, вспоминать не хочу даже тот день!
– А я помню, - он еще больше склонился над ней.
– Помню все, до мельчайшего мгновеньица. Как позвал девочку на санках прокатиться, маленькую, молодше меня. Как катились мы, она меня за пояс держала, как темная вода впереди раскрылась, как я упал, как вниз меня тянуло, думал, не удержусь за кромку, как девочка, хоть и малышка совсем, подползла, руку протянула... в варежках этих.
– Ой, - протянула Зоря, ладошкой рот прикрыла, чтоб не вскрикнуть громче.
– Так то ты был? Ой...
Ратимир помог ей сесть и сам рядом примостился. Смотрели друг на друга и улыбались. Будто все эти девять лет знали друг друга, просто не виделись.
– Все помню, - сказал он, наконец, - и слова свои тоже помню, что обещал. А ты, помнишь ли?
Зоря опустила голову, скрыть смущение. Ратимир лицо ее за подбородок поднял, в глаза заглянул, увидел в них ответ и губами коснулся ее губ.
Зоря не отшатнулась, лишь вздохнула и руки ему на плечи положила.
– Помню, - ответила, когда он от губ ее оторвался.
– Помню.
– Ратша!
– донесся до них мужской зычный голос.
– Ты где? Там идти пора! Колесо жечь!
Ратимир дернулся, вздохнул, вставая.
– Зовут меня. Там
все наши, мать и дядька.– Иди, - она протянула ему руки, чтоб подняться помог.
– Назови имя отца своего, чтоб знал куда сватов слать.
– Боягорд, - ответила Зоря.
– Торговый гость из Пушной частины.
– Жди. Как...
– Ратша! Да русалки тебя, что ли, утащили?
– снова прокричал кто-то.
Ратимир сжал кулаки, дернул щекой и быстро пошел прочь. Зоря долго высматривала его спину в беленой рубахе, среди таких же, пока темнота не скрыла его совсем.
***
Как стали собирать хоровод, Рада еще сидела у костра соседнего кузнецкого конца, куда подошла проведать Липеня и Огняну. Жена кузнеца, рослая с сильными руками и ногами, заправляла праздником, зычно отдавая распоряжения. Распущенные волосы темной медью лежали на плечах и в отблесках костра вспыхивали огненными искрами. Раде нравилась эта женщина уверенностью и статью. Понятно, что ей самой такой не быть, так хоть посмотреть на ту, кому Макошь со Сварогом столько огнь-жизни отмерили. Огняна сразу же принялась угощать квасом и пирогами.
– Ешь, девка, а то худющая вон какая. К тебе такой ж лядащий и посватается, - смеялась Огняна.
– Можно подумать, женихи так невест подбирают, по стати?
– отговорилась Рада.
– А то! Смотри на меня, - Огняна раскинула руки, - не было мне жениха под стать, кто ростом мал, кто силой обделен. Родители уж всех перебрали, никто по нраву не пришелся, а шел мне уж двадцатый год, еще чуть и перестарок. Но я так решила, лучше в девках, чем за нелюбого идти.
Рада кивнула с пониманием. Ей стало интересно.
– Потом, значит, Липень посватался?
– Да ну...
– Огняна махнула рукой, - он же не Кологривский, приехал из Студюжны, крицы привез на продажу. Да и схватился на улице с заморским гостем, улицу они вишь не поделили. Тот со своими людьми шел, а Липень их обогнать захотел. Так слово за слово и сцепились. Побил он их сильно, а гость и вовсе помер. Силушки-то Липеню не занимать. Нажаловались иноземцы посаднику, Липеня на суд и привели. Тот хотел было виру назначить, но больно уж заморцы возмущались и требовали за соплеменника крови.
– Ой!
– Эта история Раде была внове, она и не знала про коваля такого.
– И что?
Огняна потупила взор, красуясь.
– Привели его на лобное место, голову рубить, а тут я. Беру, говорю, этого убивца в мужья.
Рада аж пирогом поперхнулась, Огняна ее по спине легонько похлопала, отчего Раду чуть к земле не прибило.
– Ох, - она выдохнула, - а как это, в мужья?
– Есть обычай. Старый-старый. Любая женка немужняя или вдовица может приговоренного в мужья потребовать. Липень-то добрейшей души человек, а что прибил ненароком, так не надо было его задирать. Он у меня вишь какой, - Огняна с любовью посмотрела на мужа.
Тут и сам Липень к столу подошел, стал расспрашивать об отце: когда ожидать, есть ли вести. Рада все обсказала, что знала, а сама поглядывала на одного из парней, чье поведение казалось странным, все-то он в тени держался, а когда народ в хоровод пошел сбиваться, скользнул к столам с угощением. Парень, как и положено, в рубахе без пояса, в венке, сплетенном явно неумелыми руками, складывал еду со столов в мешок, зыркая по сторонам из-под листьев, падающих ему на глаза. Возмущенная Рада только собралась крикнуть на него, как парень отступил от стола и словно растворился. Ей бы вернуться, встать в хоровод, но что-то толкнуло ее последовать за воришкой.