Чтение онлайн

выделывала какие-то немыслимые движения, явно собираясь улететь в космос. Лауна

предупреждала, что ее талантливый и утонченный сын набирается вдохновения таким вот

образом. В сочетании с буйными ароматами цветов и плесени это было уже невыносимо.

– Эй, парень, - сказал Эдгар, выходя из кустов.

Антик вздрогнул и так и обернулся во взлетающей позе с поднятой как крыло рукой.

– Простите, вэй...
– явно смутился он.

– Слушай, поймай мне лягушку пожирней, а?

– Лягушку?

– Вы же лучше

видите в темноте.

– Вам какую?
– совсем упавшим голосом спросил юный танцовщик, - аэлеснакис,

вамаргруса или, может, гигантскую харзеперую?

– Не-е, харзеперую не надо, - покачал головой Эдгар, - куда уж мне харзеперую!

– Тут еще много типримакисов, но они очень мелкие.

– Мелочь тоже не берем.

Антик вздохнул, огляделся и покорно двинулся куда-то в гущу деревьев. Эдгар

последовал за ним.

– Если вы идете за мной, - обернулся мальчишка, - то снимите ботинки. Аэлеснакис всё

слышат.

– Боже ты мой, - подивился Эдгар и разулся.

Трава была мягкая и мокрая. На цыпочках они добрались до широкой канавы. Берега ее

кишели влюбленными особями вамаргрусов, аэлеснакис и гигантских харзеперуй. Мелкие

типримакисы тоже попискивали, но их было почти не слышно в этом хоре.

– Вон ту хотите?
– спросил Антик, указывая куда-то в темноту.

– 154 -

– Хочу, - кивнул Эдгар, не глядя.

– Дайте, пожалуйста, вашу куртку.

– Это еще зачем?

– Так вернее.

Антик подбирался к лягушке очень грациозно, как истинный танцовщик. Его длинные

босые ноги неслышно погружались в высокую траву и взлетали над ней. Чем-то он

напоминал Эдгару кузнечика. Потом этот кузнечик резко прыгнул и упал всем телом в

прибрежную тину. Послышались множественные шлепки по воде: хор распался.

– Ну что?
– спросил Эдгар подходя.

– Вот, - протянул ему Антик мокрую тряпку, облепленную тиной.

– Что это?

– Ваша куртка, вэй.

– Та-ак. А где аэлеснакис?

– На дне.

Эдгар брезгливо взял куртку двумя пальцами. С нее с подозрительной вонью что-то

стекало. Впрочем, у самого ловца вид был не краше.

– Да, танцуешь ты, видать, лучше.

– У нас много канав, вэй.

– Я понял.

У другой канавы он решил действовать сам. Здоровая, размером с курицу, тварь хорошо

просматривалась на облюбованном ею бугорке, в воде отражались звезды.

– Харзеперуя, - с трепетом прошептал Антик, - гигантская!

– Сейчас мы ее, - хищно оскалился Эдгар.

Его прыжок был стремительным и мгновенным, ладони даже почувствовали склизкую

влажность кожи ускользающей добычи, а лицо ощутило всю прелесть болотной маски. Эдгар

долго утирался, отплевывался и сморкался тиной.

– Не пора ли нам домой?
– усмехнулся он, вовремя поняв тщетность этого занятия.

– Тут еще много канав, - умоляюще сказал Антик.

– Нет уж. С меня хватит.

– Вон там, вэй.

За кустами. Я точно поймаю, у меня в детстве знаете как здорово

получалось?

– Детство - категория проходящая, - философски заметил Эдгар, вставая с липкого

пригорка.

– Я сейчас!

Юное дарование всё же бросилось за куст, прошуршало там, притаилось, плюхнулось,

вспоминая детство, в жижу и что-то с досадой простонало.

У порога они еще пообтекали, чтобы не наследить в доме.

– Ты не помнишь, где я бросил ботинки?
– спросил Эдгар.

– Нет, вэй, - скромно потупился юноша.

– И я не помню...

– Оба в душ! Немедленно!
– визгнула Лауна, - что за мальчишество! Эд, это всё твои

шуточки! С ума сошли, у мальчика завтра генеральная репетиция!

В душе они стояли под горячими струями воды, выскребая из всех отверстий ил.

– Вы ее извините, вэй, - смущенно сказал Антик, мыля свои длинные белые волосы, -

она стала очень нервная в последнее время. А вообще она не такая.

– Всё в порядке, - успокоил его Эдгар, - я твою маму прекрасно знаю... А с чего бы ей

нервничать?

– Из-за папы.

– А что с папой?

– С папой всё хорошо, вэй. Ей просто это кажется.

На большие откровения воспитанный юноша не пошел.

– Слушай, потри-ка мне спину, - сказал Эдгар, разомлев от горячих струй.

– Как это?
– изумился парень.

– Обыкновенно, мочалкой.

– 155 -

– Мочалкой?

Такового предмета в быту лисвисов не было. Их нежная кожа не выносила грубых

прикосновений. Антик тупо смотрел на него из-под струй, моргая длинными, мокрыми

ресницами.

– Успокойся, - усмехнулся Эдгар, - я пошутил.

**************************************************************

Роль у Антика была небольшая, но ответственная. В грандиозном балетном действе из

шести отделений он появлялся на сцене в конце шестого в роли бога Весны Лузургвиврвааля,

соединяющего двух влюбленных. Бестолковые влюбленные за шесть отделений измотали

Эдгара в конец. К тому же это была только репетиция, и действо без конца останавливали.

Сама несравненная Иримисвээла несколько раз выходила на сцену, чтобы подсказать

танцорам, как лучше изображать несчастную любовь, зависть и коварство. Проконсулессу

Эдгар раньше не видел, но когда это наконец случилось, ему показалось, что маленькая

жрица Аурис воскресла. Воспоминания тут же бросили его на Тритай, в храм Намогуса.

Вспоминалась Аурис, затем Нурвааль, затем, конечно, Кантина. Что-то болезненно сжалось в

груди, очевидно сердце.

Антик явно волновался, но это не мешало ему вдохновенно танцевать. Его тоненькое

стройное тело было затянуто в оранжево-желтые одежды, именно в таких цветах лисвисы

представляли весну, на голове его был венок из лилий. Влюбленные всё еще дулись друг на