Сердце Малого Льва
Шрифт:
ковровая дорожка, накидку с капюшоном и обмотан ядовито-желтым шарфом, чем очень
напоминал ящерицу или черепашку. Эдгар же, привлекая всеобщее внимание, изнывал от
жары в одной футболке.
– У нас вообще много имен, - улыбнулся он.
– Зачем?
– На все случаи жизни. Еще меня звали Казимир-Орландо. А еще тэгэм Эдгэр.
– А вы аппир или землянин?
– Землянин. Но живу на Пьелле.
– А что вы там делаете?
Эдгар задумался: действительно, что он там делает? Потом засмеялся.
– Всё!..
– Хочу, - Антик кротко опустил зеленые веки, - но мне нельзя.
– Почему нельзя?
– Завтра премьера.
– Ну и что?
– Я могу заболеть.
– Ерунда.
– Нет, правда. Сейчас так холодно. И ветер сильный.
Эдгар вытер платком вспотевший лоб.
– Холоднее некуда, - усмехнулся он, - лично я люблю с ликером. А ты?
– Ореховое с шоколадом, - окончательно смутившись, сказал юный талант.
Ореховое пошло хорошо. С ликером тоже. Дальше они отведали фруктового и икорного.
Икорное оказалось весьма специфичной гадостью. Его нужно было срочно заесть, и они
купили медовое с воздушной кукурузой. Потом запили горячим кофе с ликером. Потом
просто ликером.
– Мама советовала сводить вас в Музей Малых Форм, - осоловев от угощения,
пробормотал Антик, - или в Театр Света и Теней.
– Довольно высокого искусства, - поморщился Эдгар, - пошли лучше в зоопарк. Там
знаешь как интересно?
– Да?
– тупо взглянул этот труженик сцены, - я никогда не был в зоопарке.
– Оно и видно.
В зоопарке было зверье со всей галактики. Разумеется, то, которое выносило здешние
тепличные условия. Мохнатые зоги-зоги с ледяной Веддеры обречено сидели в огромном
холодильнике и не знали, куда деться от жары. Граппи с альфы Змееносца ныряли в кипящем
бульоне, иногда высовывая довольные красные морды. Земные обезьянки прекрасно
чувствовали себя в тропическом саду. А лев скучал.
– Не кормят, наверно, - пошутил Эдгар.
– А что он ест?
– вполне серьезно спросил Антик.
– Да уж не ваших лягушек.
– А мороженое он ест?
Мороженое лев есть не стал, оно сразу растеклось перед ним шоколадно-белой лужей.
– Может, с ликером надо было?
– предположил мальчишка.
– Мне нравится ход твоих мыслей, - кивнул Эдгар.
Они направились в уличный буфет и купили еще по стаканчику. С ликером. Живот у
юного танцора уже прилично раздулся.
– А меня мама никогда сюда не водила, - грустно сказал он, - а тут так интересно...
– Я тебя еще в Посольский городок свожу на Стылых болотах, - усмехнулся Эдгар, -
покруче любого зоопарка.
– Здорово!
– 158 -
Вечером скандал разразился. Нервная Лауна отправила своего сына в горячую ванну и
набросилась на Эдгара.
– А если он заболеет! Ты что, с ума сошел?! Завтра премьера, ответственный день!
– Успокойся, ничего с ним не случится.
– Успокойся! Ты его еще и напоил!
–
И протрезвеет.– Ты ненормальный?
– Я как раз нормальный. У парня должно быть детство.
– Он давно уже не ребенок!
– Тем более, почему бы ему не выпить?
– Эд, я не знаю, как с тобой разговаривать!
– Прежде всего, спокойно.
– А я не могу спокойно!
Лауна схватила со стола кувшин и с яростью грохнула его об пол. Звон осколков ее
несколько остудил. Она схватилась за свои пылающие зеленые щечки. Эдгар насторожился:
что-то здесь было не так. Что-то мучило ее помимо обожравшегося мороженым сыночка.
– Лау, что случилось?
– тихо спросил он.
– Ты испортишь ему премьеру, - заявила она.
– Ну и что? Подумаешь, премьера.
– Да что ты понимаешь!
– Ну, так объясни.
В ее комнате было тихо и уютно. Чем-то обстановка напоминала дачу: простая
деревянная мебель, половицы, окно в сад, вазы с цветами...
– Мой Антик талантлив, - заявила Лауна.
Эдгар уже вошел в нее, почувствовал ее боль и кое-что понял.
– Хочешь сказать, что он талантливее, чем дочери Иримис, - уточнил он.
– Да. Конечно!
– Сядь. Лау, успокойся.
– Как?!
Он потянул ее за руку и усадил рядом с собой.
– Послушай, милая: бесполезно соперничать с Иримисвээлой, тем более делать это с
помощью детей. Тут нет никакой связи. И потом... Коэм всё-таки твой муж.
– Да. Но любит он ее.
– Не говори ерунды. Я прекрасно помню ваш роман.
– Да ты ничего не знаешь! Он любил Аурис, он даже звал ее с собой на Вилиалу... А на
мне женился из жалости.
– Неправда, Лау. Это ее он звал с собой из жалости.
– Да она была копия этой стервы Иримис! А вкус у него с годами не меняется.
– Черт бы вас побрал, - проворчал Эдгар, - двадцать лет женаты и никак не можете
разобраться!
– А тебя это вообще, по-моему, не касается!
– Ошибаешься, - вздохнул Эдгар, - меня тут всё касается.
Среди ночи к нему в комнату кто-то заскребся. Эдгар сел, сонно мотая головой.
– Кто там?
– Эдвааль, - зашептал в приоткрытую дверь Антик, - я принес вам лягушку.
– Какую еще лягушку?
– не понял он спросонья.
– Аэлеснакис. Но большую. Правда, не очень большую... но все-таки не маленькую.
– Поймал, значит?
– Да. Сачком.
– Что ж, ловко. А главное - вовремя, - Эдгар обречено зевнул и включил ночник, -
заноси.
Большая, размером с пивную кружку, буро-зеленая и порядком вонючая тварь висела в
сачке как в гамаке и лениво щурила свои выпуклые глазки. Кажется, ей было хорошо и
– 159 -
спокойно. Охотник же обтекал тиной прямо на коврик, и это не мешало ему чувствовать себя
героем.
– Вот, - заявил он гордо.
– Блеск, - поморщился от вони Эдгар, - то, что надо.