Чтение онлайн

центре. Они поочередно, как молекулы, сталкивались друг с другом и невыносимо долго, по

всем правилам придворного этикета, друг друга приветствовали. В этом и заключался весь

кайф такого сборища. Дед когда-то предупреждал...

– Сейчас модно приветствие в весеннем духе, - сообщил по секрету Коэм, - что-нибудь о

туманах, о ветре перемен, о холоде души. И не меньше трех сктрин, понятно?

– Что ж ты раньше не сказал, - побледнел Эдгар, - я бы заготовил парочку выступлений!

– Ты же любишь

импровизации, Эдвааль.

«О, несравненная, внезапноозаряющая, легко ступающая, весновоплощающая

Гаинасвээла вэя! Не смею описать вам свое счастье и восторг, подобный весеннему ветру,

врывающемуся в распахнутые окна старого домишки, стоящего на берегу безбрежного

океана, океана любви и надежды, бесконечных бурь и потерь...» - послышалось справа, в

бодром журчании фонтанных струй. Какой-то щеголь в полосато-желтом раскланивался

перед пожилой, толстой дамой, обвешанной драгоценностями.

– Да куда уж мне с вами тягаться, - попятился Эдгар, - надо бы запомнить на всякий

случай про «распахнутые окна старого домишки».

Коэм засмеялся, но скоро сам был втянут в эту игру и как наставник был потерян.

Пришлось действовать самостоятельно. Медленно передвигаясь по всему залу и старательно

избегая столкновений, Эдгар наконец обнаружил хозяйку дворца. Пот к тому времени залил

всё его лицо, волосы взмокли и прилипли к шее. Иримисвээла заметила его, несчастного,

ошалевшего, неканонично утирающего лоб платочком, отделилась от группы солидного вида

лисвисов и подошла с вежливой улыбкой.

– Наконец-то моя утлая лодка пристала к вашему берегу, - неожиданно для себя выпалил

Эдгар, вообще-то он собирался воспользоваться поэтичным «старым домишкой» и его

«распахнутыми окнами», но измученная, ослепшая от яркого солнца и распаренная душа

кричала совсем о другом.

Очевидно, во взгляде его появилась легкая паника, потому что Проконсулесса заморгала

тонко накрашенными ресницами, а потом засмеялась.

– Мой берег готов принять вашу утлую лодку, любезный Рамзесвааль.

– Внезапновоплощающая, весноозаряющая...
– начал он обречено и добросовестно.

– Довольно, - на этот раз с сочувствием вздохнула она, - это не ваша стихия, Рамзесвааль.

– Увы, аппиры не так велеречивы, как лисвисы. Для этого к вам и прилетают корабли со

всей галактики - чтобы хотя бы прикоснуться к вашей высокой культуре...

– 163 -

– Ну, вы-то, положим, здесь не для этого.

– Не смею отрицать, вэя.

Пока они так мило светски беседовали, их окружила та самая группа солидных лисвисов,

от которой Иримисвээла оторвалась. Почти все были черные, коренастые, серьезные, в белых

тогах и с веночками на головах. «Кураторы», - понял он, - «управленцы». Утонченной

творческой элитой от них и не пахло. Маленькая, светло-зелененькая Проконсулесса

смотрелась

среди них жалким воробышком. Как-то сразу стало очевидно, что никакой

реальной власти у нее нет.

– Вэи, я хочу представить вам своего инопланетного друга, - улыбнулась она

оглядываясь, - это Рамзесвааль. Прошу познакомиться.

Черные лица переглянулись, но ответных вежливых улыбок Эдгар не дождался.

– Вашему другу, очевидно, плохо, - заметил один из Кураторов, совершенно лысый и

чем-то похожий на Нурвааля, - здесь неподходящие условия для землян и им подобных.

– Я аппир, - сказал Эдгар.

– Рамзес - земное имя.

«Грамотный, черт», - выругался он про себя и добавил вслух:

– На Пьелле перемешаны земная и аппирская культуры, вэй. Чего уж говорить об именах.

– На Пьелле никакого порядка, тут вы правы, Рамзесвааль. Двоевластие - это скверная

вещь.

– Тем радостнее мне за Вилиалу, - скорчил улыбку Эдгар, он решил, что перед ним

Бугурвааль, так откровенно тот ратовал за порядок.

– Благодарю вас, вэй, за столь лестное мнение о нашей планете.

– Я бы с удовольствием продолжил эту трепетную тему в частной беседе.

– Охотно. Друзья моей Проконсулессы - мои друзья. Я Силафидвааль, Куратор Здоровья и

Процветания.

– О! Наконец-то я лицезрею вас, - проговорил Эдгар несколько разочарованно, - так вот

благодаря кому колыбель галактической культуры процветает и здравствует!

– В этом заслуга, прежде всего, нашей божественной Проконсулессы...

Понемногу все управленцы были втянуты в культурную беседу. Только один с

равнодушным и даже презрительным видом отошел. И это, судя по наглости, мог быть

только Бугурвааль. Эдгар смотрел ему в спину: мощный, среднего роста, но какой-то

огромный и тяжеловесный, квадратный череп зарос коротким ежиком седых волос, плечи

ссутулены как у штангиста перед последней попыткой. Штангист подошел к столикам с

напитками, выпил чего-то оранжевого и сокрылся за струями фонтанов.

– А где Бугурвааль?
– спохватилась Проконсулесса.

– Ушел, вэя, - ответили ей хором.

– О, Музы бессмертные! Как же так?

– Очевидно, он пошел встретить свою жену, достойную Зивисвээлу.

– Да? Как смеет она опаздывать?

– Она нездорова. И явилась только из почтения к вам, вэя.

– В таком случае...
– Проконсулесса была явно возмущена наглостью Куратора Обороны,

но ничего поделать с этим не могла, - идемте со мной, Рамзесвааль, идемте же!

Они прошли через весь зал. Бугурвааль стоял почти у самых дверей рядом с пожилой

полной дамой, бледно-зеленой, довольно скромно одетой и действительно болезненной на

вид.

– О! Вэя!
– первой заметила она свою правительницу и вежливо присела.