Чтение онлайн

— Мы в... Она в... — Медные кудри Тесс дрогнули, когда она посмотрела в сторону занавешенной рабочей комнаты в задней части магазина. — Эрет Варго был достаточно любезен, чтобы позволить ей переехать обратно в дом в Вестбридже.

Таунхаус, который Джуна помогла им освободить. Где Рен и Тесс спали на полу в кухне, пока Джуна не прислала им матрас.

Там Рен поклялась, что больше не будет врать.

Джуна подозревала, что ее щеки стали краснее, чем веснушки Тесс. Прежде чем она успела сглотнуть, Тесс поспешно сказала: — Мне очень жаль. За свою роль во всем. Мне было очень приятно наряжать вас. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня настолько, что позволишь сделать

это снова. — Ее улыбка дрогнула. — Обещаю не колоть вас булавками.

Из письма Рена стало ясно, что, хотя ее предполагаемая служанка знала о ее замысле, Тесс хотела иметь свой собственный магазин. Она несколько раз пыталась уговорить Рен рассказать правду. Джуна не была уверена, что верит в это; она видела, насколько глубока преданность и поддержка Тесс. Но ей хотелось в это верить.

Сжав кулаки в перчатках, которые приготовила для нее Тесс, Джуна спросила «Она здесь?.

Еще один взгляд на занавеску был достаточным ответом. Она дернулась, и оттуда выглянуло лицо незнакомки.

Чужое, но знакомое. А лесные глаза были такими же родными, как у сестры.

Или были.

Павлин прочистил горло. — Там... отдельная комната в задней части.

Джуна не хотела этого разговора, не сейчас. Но она не могла просто уйти, когда рядом была Рената, Рен. — Спасибо, — отрывисто сказала она, и Рен скрылась с ее пути, когда она пронеслась через занавеску в комнату.

Здесь был небольшой помост для клиентов и несколько тумб для сидения. Джуна уселась на одну из них, а Рен пересел на другую, дернулась и вывернула полусогнутые колени. — Сиди, — устало сказала Джуна. — Я не собираюсь мучиться, глядя на тебя.

Рен села. Наступило молчание. Джуна не могла решить, злиться ей на это или нет. Ей хотелось, чтобы ее бывшая кузина сказала что-нибудь, хоть что-нибудь... и еще она не была уверена, что не отвесит Рен пощечину, что бы та ни сказала.

Кто-то из них должен был начать. — Я прочитала твое письмо.

Рен на мгновение замолчал, а затем издал горький смешок. — Не представляю, как трудно тебе говорить. Мой голос все еще хочет быть Ренатой с тобой.

Вместо себя. Было невыразимо странно слышать густые, раскатистые звуки врасценского акцента, исходящие от этого лица. Джуна хотела задать миллион вопросов... но все они были направлены на одно и то же: на заверения Рен в том, что они были для нее не просто знаками. В письме об этом говорилось, но что, если это была очередная ложь?

Ей следовало отрепетировать это, как тогда, когда она отчитывала Сибилят. Но почему именно она должна была подобрать нужные слова?

— Объясни, — отрывисто сказала она.

Рен моргнула. — Голос или...

— Ты сама, — сказала Джуна. — Я читала твое письмо, но там все было о твоей жизни с нами. — Почему она затеяла эту аферу — ради денег, чисто и просто, и как это изменилось со временем. Как она должна была рассказать им раньше и сожалеет, что не рассказала. Ничего о себе. — Я хочу знать, кто ты на самом деле... если, конечно, я могу доверять твоим словам.

Рен опустила взгляд на свои руки, возившиеся с амулетом из переплетенных сине-зеленых шнуров на запястье. — Это не оправдает того, что я сделала.

— Я не ищу оправдания. Я хочу понять...

Медленный, неровный вздох. Затем Рен заговорила.

Джуна сцепила руки и сидела неподвижно, читая литанию: начиная с того, как Рен родилась, ее отец был загадкой, а мать — изгоем, и заканчивая бурями кружевотерского

детства. Гаммер Линдворм, когда она только-только стала Ондракьей, предводительницей банды воров. Предполагаемая смерть Седжа. Ганллех.

Рен сделала паузу, нахмурившись. — Наконец-то я могу отказаться от этой лжи. Летилия никогда не добиралась до Сетериса; дом Виродакс — это просто имя, которое я выбрала наугад. В письме, которое Варго уничтожил в Белом Парусе, предположительно говорится, что они никогда не слышали ни о ком из нас.

Джуна чуть было не заговорила, но сдержалась и позволила Рен продолжить.

Жизнь в Ганллехе, где благодаря умению Тесс обращаться с иглой ее завербовали в нелегальное предприятие, изготавливающее предметы роскоши для богатых и влиятельных людей, которые втайне попирали их аскетические законы. Пока Тесс не арестовали, а Рен не освободила ее, и они вдвоем бежали обратно в Надежру.

Тут Рен остановился с беспомощным видом. — Это еще не все. Но, Джуна, некоторые секреты, которыми я владею, не мои собственные. Мне придется получить разрешение других.

Джуна ударила одной рукой по колену. — Больше лжи. Больше секретов. Как я могу знать, что ты говоришь правду? Каждый раз, когда мне кажется, что я сняла последнюю маску, под ней оказывается другая!

— Я — Черная Роза.

Рен могла бы выдернуть тумбу из-под Джуны, и это не было бы так поразительно, как сейчас. Она прикрыла лицо. Если она этого не сделает, то только рассмеется, а этого она сейчас делать не могла. — Конечно, да.

Дыхание воздуха всколыхнуло занавес, когда она подняла руки, и Джуна наполовину ожидала, что Тесс и Павлин выпрыгнут через него с криками: — Сюрприз! С каждой новой абсурдной правдой ей хотелось, чтобы это был какой-то сон. Вроде того, что...

— Леато знал?

Другие слова теснились за теми, которые она смогла вымолвить. Он узнал твою тайну? Ты оставила моего брата умирать?

Вы убили его?

Колебания ответили на первый вопрос; чем дольше они тянулись, тем хуже становились остальные. Затем Рен соскользнул с тюфяка на пол перед Джуной.

— Это моя вина, — прошептала она, и ее изящный голос разломился. — Вся Ночь Ада. Это случилось из-за меня — из-за того, что я была зачата в Великом Сне. Отрави меня ашем, и я отправилась туда во плоти. И я потащила за собой остальных.

— Леато... если бы только я не пригласила его в Чартерхаус. Но я пригласила, и он выпил аш, и мы оказались в кошмаре. Да, он узнал правду. Он... — У Рен перехватило дыхание, и все, что она хотела сказать, осталось невысказанным. — Мы попытались сбежать вместе. Но Гаммер Линдворм ждала у источника. Со Злыднем. Если бы я не позволила Руку вытащить меня первой — если бы я осталась...

— Хватит, — задыхалась Джуна сквозь собственные слезы, отшатываясь не от вины Рена, а от своей собственной. За то, что она даже подумала, что Рен может сделать что-то подобное. Да, она солгала. Но как бы она ни злилась на Рен, Джуна не могла представить, что та может быть настолько безжалостной.

Мягкой. Наивной. Встав, Джуна отступила от мольбы Рен. — Я не знаю, во что верить. Я не знаю, как тебе верить.

Рен вздрогнула, словно ее ударили. Джуна напряглась изо всех сил. — Все, что я знаю, — это то, что ты причинила нам боль. Я понимаю, что ты пыталась загладить свою вину, помогая нам. Ты просишь прощения, но я... — Она раскинула руки. Руки в перчатках. Впервые она осознала, что руки Рен голые.