Сердце Лабиринта
Шрифт:
Карты с узорами. Рассказ о ее дне рождения, когда она была слишком больна, чтобы держать лицо. История о том, как Летилия забеременела во время Вешних Вод. Все подсказки были налицо, если бы Донайя только присмотрелась к ним как следует. Но она этого не сделала, потому что Рената так ловко заманила ее на крючок.
И потому что она действовала не одна.
— Он проводил расследование, — сказала Донайя, приглушенно потирая лицо руками. — Я поручила Грею расследовать ее в самом начале. Несомненно, он узнал правду, и она завербовала его в свою аферу. Все это время они были в заговоре против меня. — Это было
Но острый ум? И врасценской кровью? Для его народа это имело большее значение, чем зарегистрированные узы. Почему бы Грею не встать на сторону одного из своих?
Скребя когтями по голому дереву, Тефтель выбрался из-под стола и забрался к ней на колени — туда, куда ему категорически не разрешалось, но у Донайи не хватило духу его отругать. Обхватив его за спину, она сказала в его шерсть: — Нет. Никаких обвинений. Надежре не нужно больше мяса для пережевывания.
Скаперто расслабился, мантию Фульвет откинул, оставив только человека. — Тогда что тебе от меня нужно? Может, мне пойти поговорить с ней?
— И что сказать? Дать ей шанс как-то обернуть все это в свою пользу? — Донайя не могла представить себе, как это может выглядеть, но она слишком хорошо знала убедительную силу серебряного языка Ренаты. На переговорах один из лучших маневров — притвориться незаинтересованным, чтобы выманить у другой стороны больше уступок. Рената то и дело прибегала к этому приему: при первом же предложении Донайи отказалась от должности наследницы, предложив ей покинуть Трементис из-за проклятого артефакта.
Это был торг? предательски прошептал голос в глубине сознания Донайи. Какие уступки она получила взамен?
Например, уважение всех значимых людей в Надежре. Уважение, которое она могла бы обратить в лучшее усыновление, престижный брак, даже место в Синкерате.
Но она отказалась и от этого, придумав хитроумную уловку, чтобы выйти замуж за своего соучастника.
Тефтель тихонько заскулил, когда пальцы Донайи впились в него, и она заставила себя отстраниться. Желчь поднялась, горькая и едкая. — Не правда ли, ирония судьбы? Рената больше всего похожа на дочь Летилии теперь, когда мы узнали, что это не так. Они оба заслуживают друг друга.
Рука Джуны коснулась ее руки. — Я все думаю, что мне следовало прислушаться к Сибилят. Она понимала, как Рената играет с нами, если не сказать почему. Она пыталась предупредить меня. — На протест Донайи Джуна сжала ее пальцы. — Я стараюсь, чтобы мое раздражение по поводу того, что Сибилят была права, не омрачало моих суждений о Ренате.
— И подразумевается, что я не должна позволять своей ненависти к Летилии делать то же самое? — спросила Донайя, несмотря на то что в ее словах проскальзывала язвительная нотка. Когда же ее маленькая девочка успела превратиться в мудрую женщину?
Стук в дверь прервал ответ Джуны. Скаперто встал, чтобы ответить, и увидел Колбрина. — Мои извинения, эра, — сказал он, поклонившись. В его руках в перчатках был небольшой поднос, на котором лежал конверт. — Пришло письмо от...
Он запнулся. Как теперь к ней обращаться? Донайя
даже не знала настоящего имени лгуньи.От одной мысли о том, чтобы прикоснуться к конверту, напрягся каждый мускул, но она махнула рукой Колбрину, чтобы тот вошел. — Давай сюда. Посмотрим, что она скажет в свое оправдание.
Санкросс, Старый остров: Павнилун 3
Джуна отважилась выйти из кресла на площади Дрема. Затем, столкнувшись со свежевыкрашенной дверью магазина, она не выдержала.
Просто войди внутрь, сказала она себе. Это лучше, чем разговаривать с Варго. Или с госпожой Серрадо. Она хотя бы знала Тесс. Или думала, что знает: ее разум все еще замирал, когда она вспоминала месяцы обмана.
Ей даже не хотелось уезжать из поместья. Казалось, все в Надежре смеются за ее спиной — или в лицо. Донайя лишила Летилию денег, но даже этот слабый контрудар не вызвал крови: Летилия уже нашла себе новое пристанище в доме Дестаэлио. Оттуда она распространяла слухи далеко и широко.
По крайней мере, лавка Тесс находилась в Санкроссе, а не на Верхнем берегу, как когда-то отстаивала Джуна. Здешние торговцы, возможно, и поглядывали на нее косо, но никто из них не подходил, чтобы сделать остроумное замечание.
Пока, во всяком случае, нет. Джуна заставила себя идти вперед, пересечь площадь и войти в дверь.
Она никогда прежде не была в настоящей портновской мастерской. Сначала Трементисы не могли себе этого позволить, потом смогли, но у них была Тесс. Впрочем, она знала, что открытие любого нового заведения не может не привлечь любопытных исследователей. Джуна ожидала, что небольшое помещение будет заполнено лоскутами ткани, образцами одежды и людьми.
Она нашла два первых варианта, но не третий.
Тесс поднялась с кремово-пунцового дивана, украшенного золотыми полосками, и на ее губах заиграла приветственная улыбка. Она скрыла свое разочарование, покорно поклонившись. — Альта Джуна. Я не ожидала...
— Прошу прощения за то, что ворвалась. Должно быть, я перепутала дату. Я думала, вы уже открылись. — Она посмотрела на Павлина, сортирующего на прилавке товары. На прошлой неделе Джуна убрала их в стену аптекарских ящиков.
Заготовка. Когда он должен был быть занят, очаровывая клиентов и записывая мерки.
— Мы открыты, — сказала Тесс. Вздохнув, она взвалила на плечи свою печаль и сказала с бодростью, фальшивой, как лисья покорность: — Но еще рано. Думаю, скоро к нам начнут приходить.
Было седьмое солнце. Уже давно все дворяне встали с постелей.
— Что привело вас сюда? — спросила Тесс, прежде чем Джуна успела сказать очевидное.
Не найдя нужного слова, Джуна ответила: — Я... В поместье осталось много вещей Рен... Ренаты. — Ее язык споткнулся на имени. Рен, — гласила подпись в конце письма. По-прежнему изящный почерк Ренаты, но сокращенный до того, что, по мнению Джуны, могло быть правдой. — Я знаю, что мастер Седж пришел и забрал кошку, но остальное... Я не знаю, куда его отправить.