Чтение онлайн

Она не знала. Но, танцуя, она потеряла всякое чувство времени, всякое ощущение мира за пределами кружащихся вокруг нее тел. Мысли растворились, и она полностью отдалась представлению.

А на краю двора перед ней возникло видение. Знакомое лицо, потому что она видела такое же в зеркале каждый раз, когда переодевалась во врасценский облик.

Рен вихрем вылетела из танца и бросилась обнимать мать.

У победы было много лиц.

Она выглядела как восстановленный лабиринт на вершине Пойнта, колонны которого изящно возносились к небу там, где

когда-то горбился амфитеатр в уродливом напоминании о правлении Тиранта. Даже когда рабочие начали расчищать разрушенный нуминат Восточного канала, шаги верующих, ступающих по семислойной дорожке, открыли тайну, утерянную временем: когда-то лабиринт был не только местом веры и паломничества, но и способом очищения разделенных вод Дежеры. С ростом города потребовались бы оба способа, но это принесло Верхнему берегу столь необходимое облегчение.

Победа выглядела как свадьба Тэсс и Павлина, которая до отказа заполнила Малый Алвыдд не только близкими Тэсс, но и ганллечинскими родственниками вроде Старого Мага, новоприобретенными врасценскими кузенами Тэсс, некоторыми из ее более открыто настроенных клиентов — Донайей в сопровождении Скаперто, Джуной в сопровождении Касеньки и прожженной воровкой с Верхнего берега, которая могла перепить, но не перефлиртовать, Оксану Рывчек. Все пели, ели, пили и танцевали, и никто не пострадал, не появились чудовища.

Победа выглядела так, будто разные части города собрались, чтобы выбрать, кто будет их представлять. В окончательном соглашении культурные и ремесленные места достались жителям Лиганти, экономические и религиозные — врасценским, а гражданские, военные и дипломатические — надежранцам смешанного происхождения. Мевиени получил Альбет, новое религиозное место; Скаперто занял Кезет, контролирующий гильдии. Иаскат сохранил за собой культурное место, которое теперь называлось Виридет, так как было связано с Дворником Зеленым, хотя он открыто признал, что предпочел бы уйти в отставку, как только переход между Синкератом и Сеттератом станет более надежным.

Что же касается Рен и Варго...

— Добро пожаловать! — сказал Дваран, когда они вдвоем последовали за Греем в «Зевающий карп. — Я бывал в вашем доме, пора бы и вам заглянуть в мой.

— Вообще-то, — усмехнулась Рен, — я уже была здесь однажды. Во время беспорядков, когда ты был достаточно любезен, чтобы одолжить Альте Ренате врасценскую шаль, прежде чем она отправилась в Семь Узлов.

Он резко остановился. — Так вы были. Как мне вас называть?

Варго отвесил величественный поклон, словно герольд, объявляющий ее на балу. — Вы имеете честь обращаться к Ее Светлости, Альте Шзорсе Ренате Арензе Ленской Мирселлис Трементис Волавке, бывшей Дворницкой, а ныне вновь восстановленной Арензе, Черной Розе Ажераиса и Острине Сеттерата.

Рен хлопнула его по плечу тыльной стороной ладони.

— Зови ее Рен, — добавил Варго.

— Называйте его вашей милостью. — Мурлыканье Рен было сладким, как пропитанные медом сливки и месть. — Дваран, Грей упоминал, что ты хочешь поделиться мнением с новым главой гражданской власти? Так вот, он здесь.

Дваран не нуждался в поощрении. Он поймал Варго в ловушку, взяв его за руку и перечисляя улучшения, которые можно внести в утилизацию отходов, а Рен вовлекла в игру нитса со старыми гаферами — по одной руке за каждое имя. Она играла честно, но проигрывала

почти каждый раунд.

— Это было жестоко, — ворчал Варго, сбежав, и присоединился к Рен и Грею за дальним столом со свежим кувшином осенней заварки и третьей кружкой. Они уже выпили почти весь кувшин, и Рен чувствовала теплоту крепкого напитка и хороших друзей.

— Привыкай, — сказала она, забавляясь. — Это ты решил отказаться от хартии облагораживания и выставить себя на Аурет.

Варго отпил глоток пива и сказал: — Ну, Скаперто не собирался этого делать. И хуже, чем делать это самому, было бы только наблюдать, как кто-то другой проваливает работу. — Вытерев пену с губ, он отставил кружку. — Хотя Аркадия не дает мне дослушать до конца. Ты хочешь сказать, что я не смогу стать Альтой Аркадия Бонис Варгонис?

Его имитация ее голоса была удивительно хороша. Грей налил ему еще пива. — Осторожнее, а то она спрыгнет с корабля в поисках лучшей перспективы.

— Это не шутка, — проворчал Варго. Но при этом он улыбался.

Рен откинулась в кресле и потягивала свой напиток, пока разговор шел о желаемых улучшениях в новом жилье Дварана и о том, похожа ли метка на столе на енота, протирающего лыжи, — спор становился все более острым, по мере того как уровень воды в кувшине понижался. В конце концов двое мужчин, покачиваясь, направились к бару, чтобы настоять на решении Дварана, оставив Рен охранять стол в одиночестве.

Но не в одиночку. Больше не одна. Теперь у нее был куреч и клан, а также регистр и дом. Друзья, семья — больше имен, чем она знала, что с ними делать, — любовь и безопасность, о которой она и не подозревала, когда вернулась в Надежру. Будущее, которое она могла встретить без маски.

Воистину, любимая дочь Ажераиса.

— Илли~

Что вы говорите, когда достигаете конца столь долгого и изнурительного пути?

Вы благодарите людей, которые помогали вам на этом пути.

Конечно, мы благодарили их в конце каждой книги, но благодарность может пережить небольшое повторение. Адриенна Липома, Кайл Недзвецки, Венди Шаффер и Эмили Даре продолжают проявлять терпение, поддержку и даже (осмелимся сказать) энтузиазм в отношении этого отступления на шестьсот тысяч слов от скромных игровых корней. К ним следует добавить членов нашего Каррикмакросского Дискорда, они же «Кричащие персики, — которые сблизились из-за самого ужасающего «приветственного» GIF в Дискорде и обеспечили нам замечательное сообщество, пока мы боремся с этим кракеном сюжета до его завершения. Плачущая слива — для вас.

В этой книге особенно выделяется одна помощь в проведении исследований. После того как Мари пришла в голову мазохистская идея изобразить архаичную речь ижранцев с помощью среднеанглийского языка, она сразу поняла, что не сможет сделать это, опираясь только на словарь и справочную грамматику. На помощь пришел кандидат наук с кафедры английского языка Гарвардского университета: Ахмед Сейф, который вышел за рамки механического перевода оригинального диалога, ориентируясь в многочисленных диалектах среднеанглийского языка, чтобы найти варианты, которые позволят сбалансировать точность и приблизить ее к понятности для современного читателя. Если вы все еще испытываете трудности с ижранской речью, вините Мари в том, что она вообще придумала эту идею; она свободно признает, что это ее вина.