Сердце Лабиринта
Шрифт:
Рот Кибриал сжался от цинизма. — Предположим, нам удастся заполучить достаточно бочек. Римбон Бельдипасси скупил все имеющиеся запасы. Я бы обвинил его в шпионаже, но он начал делать это еще до того, как у Агниета появилась эта идея.
— И чья это вина? — резко сказал Иаскат. — Если бы вы не поощряли его...
Наступило короткое молчание, во время которого Серсела выглядела растерянной, а Скаперто резко поплохело. Донайя пришла к пониманию через мгновение после него. Отрекшиеся от Света Медальоны. У нее уже возникло неприятное подозрение, что Кибриал использует его для управления финансовыми делами города в условиях кризиса; дела на этом фронте
Кибриал бросила взгляд на Иаската. — Подумать только, как я буду жалеть о том дне, когда Состира уйдет, а на его место придет парнишка, у которого не хватит духу сделать то, что нужно. Не надо бросать в меня камни; по крайней мере, я пытаюсь удержать этот город.
— В краткосрочной перспективе. Некоторые из нас смотрят на более долгосрочную перспективу и более серьезные угрозы. — Ответ Иаската заслужил хмурый взгляд и кивок Утринзи.
Серсела, возможно, единственная из присутствующих, кто не понимал, о чем идет речь, вернула их к теме. — Этот вопрос относится к компетенции Каэрулета и Фульве, и с поддержкой Прасинета мы согласны на три пятых. Это собрание не для обсуждения, а для того, чтобы сообщить вам о наших планах.
Прибежал клерк и сунул в руки Кибриал сложенный документ. Прочитав его, она сердито выругалась. — Эти проклятые мятежники начали сжигать документы на собственность Старого острова и писать свои собственные, отдавая землю и здания лавочникам– чтобы заручиться их поддержкой, я полагаю. Мне нужно разобраться с этим. Мы закончили.
Она устремилась к двери, которая распахнулась и показала Фаэллу, ожидавшую по другую сторону. Даже сквозь новый шум Донайя услышала, как Кибриал пробормотала, когда они вместе уходили. — Эта Фиенола могла бы покончить с этим в один миг, если бы просто открыла свою проклятую дверь.
Танакис. По словам Рен, она хранила медальон Нинат: смерть и конец. Донайя обняла себя за плечи, чтобы не вздрогнуть, благодарная за то, что Танакис больше интересовалась космосом, чем конфликтами повседневного мира. В отличие от большинства обладателей медальонов, у нее хватало умения использовать свой в полной мере и с разрушительным эффектом.
С момента свадьбы она заперлась в своем городском доме, отказывая всем желающим. Когда она покидала Вестбридж, то бормотала что-то о врасценских душах, не проходящих должным образом цикл Люмена, но с видом вдохновленного человека, а не с обычным ворчанием. Донайя могла только надеяться, что ее прозрение как-то связано с уничтожением медальонов.
Скаперто коснулся руки Донайи, возвращая ее в себя. — Я знаю, что это трудно, и мне жаль, что мы вынуждены быть столь жестокими. Но, перекрыв доступ чистой воды на остров, мы вынудим их капитулировать. Это наш лучший шанс покончить с восстанием без кровопролития.
Нет, смерть будет происходить медленнее, поскольку нечистая вода распространяет болезни. В то же время Скаперто не ошибался. Не было такого выхода из конфликта, который не привел бы к страданиям.
Она могла лишь сделать все возможное, чтобы смягчить их. Расправив плечи, Донайя сказала: — Я пойду поговорю с Меде Бельдипасси.
Лягушатник, Нижний берег: Киприлун 10
Прохладная вода вихрилась вокруг голых коленей и закатанных штанов Седжа, когда он пробирался мимо обветшавшего причала на берегу Лягушатника. Обычные огни
по берегам реки потухли, и облака скрыли Кориллис и Паумиллис. На юге яркая линия обозначала мост во Флодвочере, к северу от него — Закатный мост с изломами. Между ними царила кромешная тьма и грохот.И где-то в этой темноте он был нужен своей сестре.
Его не было рядом, когда Злыдень схватил Рен. Нет, он, как проклятый дурак, отправился пить с Варуни и провел ночь, узнав, что не все ее порывы к нему были жестокими. И его не было там, когда рухнули мосты, и Тесс оказалась между Жемчужиной и безопасностью. Он не мог отправиться в сон вслед за Рен, но мог найти Тесс.
Она была на острове. Она должна быть там.
Седж глубоко вздохнул и нырнул в воду.
Холод грозил вытеснить воздух из его легких. Он научился плавать, потому что это пригодилось Варго в его контрабандной работе, но никогда не плавал в талом снегу в весеннее половодье. Седж не успел сделать и трех взмахов, как начал сомневаться, не ошибка ли это. Его яйца пытались заползти внутрь тела для защиты, а ноги уже онемели. На дальнем берегу могли быть мятежники, которые услышат его приближение, даже если не увидят. Повстанцы, и даже хуже: Люди говорили, что видели Злыдня, патрулирующего набережную, словно защищая остров.
Он не пытался бороться с течением, стремительно несущимся за ним с нарастающим потоком. Вместо этого он позволил ему нести себя вниз по течению к очищающему нуминату, сосредоточившись на том, чтобы направиться к Лэйсуотеру. Молясь при этом, чтобы успеть до того, как течение унесет его за Старый остров. Много лет назад один фермер нашел своего младенца среди прибрежных зарослей осоки; он не хотел, чтобы и его труп оказался там же.
Вода еще не перестала вонять, когда раздался лязг металла о металл, заставивший его вздрогнуть. Однако звук доносился сверху. Пройдя сквозь гул очищающего нумината, он взглянул вверх и увидел тусклый свет, пляшущий над ним, словно жемчужные призраки. Это Андрейка или Синкерат разместили людей на нуминате?
Отвлечение стоило ему драгоценного времени на греблю. Неожиданно чистые воды несли его к опорам разломленного Сансетского моста, а он еще не приблизился к острову.
Попытка проплыть быстрее создавала слишком много шума. Внезапно по воде пронесся мощный луч светового камня. Это дало Седжу достаточное предупреждение, чтобы нырнуть под воду, и мгновение спустя он услышал приглушенный всплеск, раздавшийся слишком близко. Он барахтался под водой, пытаясь определить, в какую сторону его несет течение, и попытаться повернуть немного вправо. Как далеко на север он забрался? Сколько еще осталось до острова?
Задыхаясь, он поднялся на поверхность и увидел, что мимо проплывает берег, прикрытый мешками с песком, которые Фульвет поставил на случай наводнения. До них было не дотянуться, но он протиснулся к ним, скользнув руками по мокрой, округлой рогоже. Мешки уже заканчивались, когда ему наконец удалось просунуть руку в щель и остановиться.
Его облегчение было недолгим. Какой-то камень впился ему в руку; ругаясь, Седж попытался ухватиться за него. — Я вам не враг!
Тому, кто был наверху, было наплевать. В него полетели еще камни; осколок черепицы рассек ему голову. Седж попытался приподняться на мешках с песком, чтобы выгнуться и защитить голову.
Потом кто-то схватил его за руку — его больную руку. А он не надел скобу, которую сделала для него Тесс, потому что она мешала плавать.
Рука Седжа выскочила из сустава со знакомым мясистым звуком. Он застонал от боли, когда защитник перетащил его через мешки с песком на брусчатку. Сапог врезался в ребра, пронизывая его агонией, и Седж не знал, какие слова вырвутся у него изо рта. Он приготовил речь, чтобы убедить Андуске в том, что он не представляет угрозы, но все слова пропали...