Сердце Лабиринта
Шрифт:
К тому времени, как кресла с седоками доставили их в Белый Парус, в голове Рен созрела идея. Ей она не нравилась — Летилия не заслуживала такой щедрости, — но, учитывая ее опасения насчет влияния медальона на ее решения, это могло стать очень хорошим аргументом в пользу его достоинств.
— Ганллех никогда не был твоей целью, — сказала она, одной рукой в перчатке удерживая прядки волос, которые ветер пытался растрепать. — Целью был Сетерис. А если бы ты могла получить его?
Летилия посмотрела на нее с подозрением. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что готова устроить тебя туда. У Его Элегантности,
— Прошлой ночью ты утверждала, что не сможешь урвать много денег со счетов так, чтобы Донайя не заметила. Теперь ты думаешь, что сможешь содержать меня в том объеме, который я требую?
Улыбка Ренаты не достигла ее глаз, да и не должна была. — Донайя, может быть, и сжимает кулаки, но чтобы избавить тебя от своих забот? Она позволит мне получить все, что я попрошу.
Летилия отвела взгляд, словно перед ней был не офис страховой компании, а Сетерис. Если бы я знала начертание, подумала Рен, я могла бы заставить ее захотеть этого. Трикат не был нуменом, лучше всего подходящим для манипулирования Летилией — Кварат подошел бы лучше, питая ее жадность, — но перспектива все равно была тошнотворно заманчивой. Она понимала, почему Варго и Альсиус наотрез отказались изучать подготовительные надписи, необходимые для управления желаниями людей с помощью медальонов. Знание открыло бы врата к действию.
Она могла полагаться только на врожденное желание Летилии. Оно ненадолго вспыхнуло, словно она уже могла представить себя при дворе в Сетерисе... но тут же угасло. — Я не могу доверять никаким твоим обещаниям, — фыркнула Летилия. — Нет, я останусь в Надежре, где смогу присматривать за тобой.
Значит, мы идем трудным путем, подумала Рен. Направившись к улице, где находился дом Танакис, она сказала: — Тогда не будем терять времени.
В кои-то веки неорганизованное хозяйство кузины пошло ей на пользу. Рената оставила Летилию в гостиной, а сама поднялась в мансарду и урвала несколько драгоценных минут, чтобы объяснить ситуацию.
Поначалу она не была уверена, что Танакис вообще внимает ее словам. Комната была завалена нуминатрийскими диаграммами — обломками многочисленных неудачных попыток отделить медальоны от их владельцев без передачи новому владельцу. Танакис и Альсиус надеялись, что это позволит им безопасно уничтожить артефакты. Теперь эта надежда исчезла, и Рената подозревала, что хмурое выражение лица Танакис означает, что она мысленно решает какую-то сложную метафизическую проблему.
Но оказалось, что она слушает. — Да, лучше не говорить ей о проклятии — не хочу, чтобы она спрашивала, откуда оно взялось. Она будет спокойно сидеть во время ритуала?
Скрип лестницы помешал ответить. — Какая интересная комната! — сказала Летилия, входя в комнату, но взгляд ее был устремлен на Ренату, а не на чердак с его световыми люками, звездными картами и призматическим кругом в полу. Она явно подозревала, что Рен замышляет что-то за ее спиной... а поскольку заговор был направлен на благо женщины, это не могло не раздражать.
— Именно здесь кузина Танакис делает свою лучшую работу, — сказала Рената, подталкивая Летилию вперед для знакомства. —
Она разрабатывает всевозможные новые методы, в том числе и тот, что позволяет очистить карту от любых вредных влияний. Танакис, я понимаю, что это накладно, но не могли бы вы уделить несколько минут моей матери?— Конечно! — Если это согласие прозвучало слишком хлестко и ярко, то этого следовало ожидать от человека, чья жизнь не была пропитана ложью. — Альта Летилия, снимите колоду. Рената, не могла бы ты вытянуть для меня три карты?
Рената принесла свою колоду, но Танакис протянула ей другую — настолько новую, что карты были еще жесткими и с острыми краями. Она не удивилась, что ее кузина приобрела свою собственную, и это означало, что Летилия была менее склонна задавать вопросы. Рен забыла упомянуть об узоре, который она придумала вчера вечером.
Отойдя в сторону, Рената перетасовала и вытянула три карты. Заяц и Гончая, Лик Пламени и Лик Розы. Приспособляемость, творчество и здоровье. Стараясь не думать о том, что Летилия — это злой колдун из истории, на которую ссылается Заяц и Гончая, а она сама — Умница Наталья, она обернулась к комнате.
Летилия категорически отказалась раскинуться на полу, изображая птичек мелом, поэтому Танакис с ворчанием принялась расставлять более привычные нуминаты. Когда с этим было покончено, она разложила карты в равноудаленных точках вокруг Летилии, а затем сказала: — Теперь я замыкаю круг. — Ее глаза сузились, когда Летилия заерзала. — Помни, что эта внешняя фигура похожа на воспламеняющийся нуминат. Слишком сильное движение превратит тебя в пепел.
— Что?!
Вскрик Летилии прорезал гул энергии, когда Танакис взмахнула мелом, чтобы активировать нуминат. Но предупреждение сослужило свою службу: Летилия не дернулась даже пальцем, даже когда очищение было завершено.
Это означало, что Танакис успела подойти к ней сзади и отрезать часть волос, прежде чем Летилия поняла, что она делает. Это вызвало второй вопль, и Ренате пришлось вмешаться. — Это часть ее исследования, мама. Она сделала это и для меня, и для Донайи, и для Джуны. Никакого вреда от этого не будет. — Танакис могла использовать волосы, чтобы проверить, действительно ли проклятие снято.
Летилия, рассердившись, потребовала зеркало, чтобы проверить, как пострадала ее прическа. Танакис неопределенно сказала, что, по ее мнению, оно есть у ее служанки, и Летилия ворвалась вниз по лестнице. — У меня есть одно, — призналась Танакис Ренате, указывая на сундук в углу, — но... что ж. Я понимаю, почему ты сбежала из Сетериса. Прежде чем вы уйдете, могу я попросить вас сделать для меня узор? То есть с моей колодой; я хочу посмотреть, влияет ли использование чужих карт на результат.
Конечно, она попросила. Видение Ренаты о Шзорсе, которая впервые помогла Кайусу Сифиньо соединить медальоны в цепочку, только усилило интерес Танакис к узорам. Когда нуминатрия не смогла разорвать связи между медальонами и их владельцами, Рен попыталась сделать это во сне, но безуспешно: нити оказались слишком прочными, чтобы она могла их разорвать. И все же Танакис была уверена, что если она просто лучше поймет узор, то найдет способ.
К сожалению, ее подход был очень похож на подход лигантийского инскриптора, привыкшего к четким правилам и математической точности. — Не думаю, что колода имеет такое уж большое влияние, — сказала Рената. — А проверка волос должна сказать тебе, если карты, которые я вытянула, сработали.