Чтение онлайн

— Если кто и извиняется, то это должен быть ты. — Леато подошел к Грею и, как всегда, отвесил ему подзатыльник.

Другой парень только рассмеялся. — Второй! Мошки всегда прилетают целыми стаями. Может, прихлопнем их?

Сняв маску, Леато сказал: — Меззан Индестор. Это я, Леато Трементис.

Кровь Грея застыла в жилах. Он знал это имя. Дом Индесторов занимал военное кресло Синкерата: нога в сапоге, который сшибал врасценских на землю.

По мелькнувшему удивлению Меззан узнал Леато. Но слишком скоро к парню вернулась усмешка. — Грязные волосы, грязная кожа — нет, ты похож на очередную мошку. Разве ты не знаешь, что выдавать себя за дворянина запрещено? Я могу

отвезти тебя в Аэри прямо сейчас. И даже не пришлось бы беспокоить Эрета Трементиса этим преступлением против его имени. — Он усмехнулся своим друзьям. — Если, конечно, старика Джанко удастся оторвать от игорных столов на достаточно долгое время, чтобы это его волновало.

Грей слишком хорошо узнал, как вздрогнул Леато, — боль от так и не исчезнувшего синяка. Увидев это в своем друге, он сжал руки в кулаки. — Оставьте его в покое!

Меззан проигнорировал его. Положив одну руку на плечо Леато в дружеском жесте, но согнув Леато от боли, он сказал: — Тебе следует быть осторожнее, Трементис. Не стоит навлекать на себя болезни, держа рядом паразитов — твоей семье и так не везет.

Невезение. Слова, которые Грей слышал снова и снова, сколько себя помнил, пока они не застряли, как заноза, под кожей, покрытой шрамами. Страх, что бабушка была права: что он — проклятие, что он приносит несчастье всем вокруг.

Зарычав, Грей бросился головой в живот Меззана, отбросив его к стене. Леато попытался последовать за ним, но один из парней схватил его в охапку, зажав руки. Третий схватил Грея — или попытался это сделать. Грей был шустрым и сочным, и ему было все равно, больно ли ему будет, если он вырвется на свободу, если он сможет запустить свой грязный ботинок в жемчужины Меззана.

Третий парень ругался. В отличие от остальных, он носил меч.

Беги, — раздался голос в голове у Грея: Коля, или его здравый смысл. Они были очень похожи.

Но это оставило бы Леато в их власти. Леато, который встал на его защиту, как брат.

Когда Меззан скорчился на земле, обхватив руками промежность, третий парень выхватил свой клинок и сделал выпад. Грей отступил, заскользив по грязным булыжникам. Потом еще раз. Но отступать было уже некуда: он врезался в штабель ящиков, грохочущих пустыми бутылками. Ухмыляясь, парень обвел взглядом воздух. — Думаю, я вырежу из тебя кусок, чтобы преподать тебе урок.

Пока парень говорил, Грей вытряхнул из своего пальто куртку. В момент выпада он взмахнул тканью, как гусайский танцор вуалью, чтобы поймать меч.

Это застало парня врасплох, и он выдернул оружие из его хватки. Когда оно шмякнулось на землю, Грей подумал: — Хватай, но это же Надежра. — Здесь таким, как он, не разрешалось иметь меч.

Впрочем, никаких законов, запрещающих отбросить его, не было. Но прежде чем он успел это сделать, упала петля веревки, подхватила парня за середину и подняла в воздух.

Словно противовес на подъемном кране, на улицу опустилась трепещущая черная масса. Сверкнуло серебро, последовали два резких удара и два крика боли. Леато, споткнувшись, освободился от похитителя, а потом упал на задницу, увидев своего спасителя. — Вот дерьмо, — прошептал он.

Прыгнув вперед, Грей оказался перед своим другом, вглядываясь в стальную тень без лица.

Рук.

Он не чувствовал того благоговения, которое слышал в голосах других ребят на улице. До приезда в Надежру Грей даже не слышал о Руке. Разбойник не был сказкой у костра, не то что Постоянный Иван и Умница Наталья.

Но за последние два года

он понял одну вещь: Рук ненавидел дворян.

— Оставь его в покое, — сказал Грей, махнув рукой за спину. Тщетный жест; Леато не убежал бы так же, как Грей.

— Что, по-твоему, я с ним сделаю, маленький сточный кот? Я пришел на рыбалку за карпом, а не за гуппи. — Отступив назад, Рук плоской стороной клинка согнал трех крупных парней в кучу. — Худшее, что я могу сделать, — это бросить его в реку, чтобы он вырос еще. Не все они оказываются ядовитыми. — От взгляда, брошенного Руком на Леато, Грей вздрогнул.

Леато вскочил на ноги. — Если ты должен что-то сделать со мной, пусть будет так. Но сначала отпусти моего друга.

— Какая у вас пара, — пробормотал Рук, разглядывая их. — Почти пара, но вы не подходите друг другу.

— Лучше стоять с таким несочетаемым другом, чем в одиночку. — Грей ждал, напряженный и готовый. От некоторых страхов убегаешь, а с некоторыми сталкиваешься. Рук не пугал его и вполовину так, как его бабушка или его собственная проклятая судьба.

Под бездонным капюшоном мелькнула улыбка. — У тебя есть смелость... но, к сожалению, не хватает мастерства. С хорошим учителем ты сможешь добиться успеха.

Леато издал внезапный задумчивый звук. Когда Грей рискнул взглянуть на него, Леато прошептал: — Мой учитель мог бы обучить тебя. Лучше Оксаны Рывчек никого нет.

Лающий смех Рука испугал обоих. — Тебе, юный Трементис, следует следить за тем, какие обещания ты даешь другим людям. А теперь прочь от обоих, пока вас не настигла еще большая беда.

Взмахнув клинком, Рук швырнул Грею обратно его плащ, лишь слегка порезанный мечом парня из Лиганти. По-братски обняв его за плечи, Леато потянул его к свету и шуму площади. Он сказал потрясенным шепотом: — Что за ночь! Не могу поверить, что я выжил после Рука!

— Я тоже, — рассеянно отозвался Грей. Все его внимание было обращено назад, на фигуру, окутанную тайной, которая тащила трех благородных задир к правосудию.

Приветственная чаша

Осситерс, Истбридж: Эквилун 5

После стольких лет отчаяния, страданий и потерь Донайя едва ли знала, что делать со счастьем.

Или, если уж на то пошло, с танцами. — Расти» не описывало ее умения: В середине фигуры она не успела сделать выпад и была вынуждена убраться с пути пары танцоров, мчавшихся по площадке. Вместо того чтобы снова занять свое место, она пригнулась в безопасном месте в толпе, усмехаясь при мысли о том, как Леато будет дразнить ее за то, что она бросила своего партнера.

Смех тоже был невеселым. Воспоминания о потерянном сыне были повсюду, всегда... но она старалась радоваться им, а не погружать сердце в печаль. Джуна достигла совершеннолетия; гости собрались в Осситере, чтобы отпраздновать ее возведение в наследники Дома Трементис.

Глядя в атриум, невозможно было предположить, что всего год назад их дом находился на грани финансового и семейного краха. Столы скрипели под тяжестью пирожных с джемом из фруктов, мягких сыров с укропом и тмином, утки в апельсиновой глазури и жареного на вертеле кабана, благоухающего специями со всех дорог Рассвета и Сумрака. Красные вина лились из серебряных фужеров, которые несли улыбчивые слуги, а бутылки белого стояли в ведрах, охлажденные нуминатрией.