Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
"Беседа" их продолжалась уже более часа.
Оба сидели в кабинете Гиясэддинова: Алеша - на своем месте, Гашем Субханвердизаде - напротив, оба - внутренне собранные, напряженные, хотя внешне старались не показывать этого.
За окном с железной решеткой сгущались серые осенние сумерки.
Яркая лампа, стоявшая сбоку на столе с поднятым колпаком, хорошо освещала лица обоих.
Разговор их носил довольно определенную форму: Гиясэддинов задавал вопросы, Гашем Субханвердизаде отвечал.
Отвечал Гашем по-разному - то просто, спокойно, то с усмешкой, иронически, то язвительно, с издевкой, то грубо и резко, то с раздражением.
Держал он себя независимо, даже
Разговор этот не был неожиданностью для Гашема. Он готовился к нему давно, скрупулезно, тщательно. Им были заранее предусмотрены все возможные варианты обвинений против него, все возможные каверзные вопросы и подвохи; на все это он приготовил четкие, обстоятельные, логичные, с его точки зрения, ответы и объяснения.
Словом, Гашем пришел на эту "шахматную партию" в райотдел ГПУ вполне в форме. Он готов был к борьбе.
И тем не менее он слышал, как тревожно стучит в его груди сердце, чувствовал, как неприятно холодеет под ложечкой.
Что касается Алеши Гиясэддинова, он пока лишь, как говорится, вел разведку перед боем, перед заключительной, лобовой атакой. Прощупывал противника, уяснял его позиции, намерения, моральный дух и прочее.
В исходе боя он не сомневался, однако считал своим долгом провести его по всем правилам "военного искусства".
Гиясэддинов беспрерывно курил. И это был признак его немалого внутреннего напряжения.
Он видел, что перед ним сидит не какой-нибудь мелкий вредитель, проходимец, жулик, а коварный, опытный враг. Махровый! Государственный преступник! Один из руководителей подрывной деятельности против советской родины!
Но вот атака началась!
Неожиданно Гиясэддинов спросил:
– Скажите, пожалуйста, кто убил Сейфуллу Заманова? Вам известно это?
Субханвердизаде изобразил на лице удивление, пожал плечами, ответил спокойно:
– По-моему, мы в свое время уже выяснили, как это произошло. Странный вопрос, Алеша! Какой смысл задавать его?
– Ошибаетесь, Гашем. Выяснять это мы начинаем только сейчас.- Гиясэддинов сказал это тоже очень спокойно, словно бы даже небрежно.
– Как, разве что-то еще не ясно?.. Ну хорошо, тогда давайте выясним... Я всегда готов разделить с другими хлопоты по выяснению обстоятельств любого нужного дела. Как говорится, чем могу - помогу!
– Я у вас спрашиваю: кто убил председателя Контрольной комиссии Сейфуллу Заманова? Кто убийца?
Субханвердизаде несколько секунд в упор, нагловато смотрел на Гиясэддинова, собираясь с мыслями. Заговорил:
– Тебя, Алеша, интересует, кто убийца Сейфуллы? Ты это сам отлично знаешь... Но я могу сказать... Заманова убил человек, который одно время скрывался от советской власти в лесу вместе с бандитами, которому ты потом почему-то простил его грехи, которого ты вооружил, прибрал к рукам, затем взял с собой, идя на Зюльмата... Имя этого человека - Ярмамед! Его уже нет в живых, он убит на Красных скалах!.. Как убит, почему убит, кем, с какой целью - это, мне кажется, ты знаешь, лучше меня!.. Очевидно, кому-то понадобилось спрятать концы в воду!.. Ты не согласен со мной?.. Впрочем, что об этом много говорить?.. Ну, шпокнули Ярмамеда - и черт с ним!.. Туда ему и дорога!.. Как говорится, собаке - собачья смерть!.. Я тебя ни о чем не спрашиваю, Алеша... Я не очень любопытный...
Гиясэддинов закурил новую папиросу. Тихо сказал:
– Ярмамед умер геройской смертью!
Субханвердизаде пожал плечами, развел руки в стороны:
– Не видел, не знаю!.. В героизме его позволю себе усомниться.
У меня на этот счет есть свое мнение, у тебя, Алеша, очевидно, свое... Позволю себе также задать тебе вопрос: уж не собираетесь ли вы поставить на его могиле мраморный памятник? Может, еще и красную звезду водрузите на этом памятнике? Ну-ну!.. Оправданный тобой, реабилитированный тобой бандит умерщвлен, однако это не поможет тебе скрыть тот факт, что винтовка, выстрелившая в Сейфуллу Заманова, была выдана Ярмамеду не кем иным, как тобой, здесь, в ГПУ... Сомневаюсь, чтобы это можно было умолчать! Наверное, ты и сам отлично понимаешь это. Я с тобой говорю откровенно, Алеша... Этот разговор, разумеется, останется между нами. Но мы-то с тобой знаем подоплеку всего дела... Допустим, Демиров не в курсе, но ведь я, Алеша,- стреляный воробей, как говорят русские!.. Учти, меня на мякине не проведешь! Мне все известно. Надеюсь, ты понимаешь это, дружок? А Ярмамед твой - бандит! Бандюга!..Гиясэддинов выдержал паузу. Поднес ко рту папиросу, затянулся, выпустил дым в сторону окна. Сказал почти бесстрастно:
– Может, все-таки в Сейфуллу стрелял, точнее - направлял руку его наемного убийцы кто-нибудь другой - действительно бандит, только ловко маскирующийся, высокопоставленный бандит, если можно так выразиться?..
Субханвердизаде сощурился, усмехнулся, мотнул головой:
– Прямо-таки тайны мадридского двора, Алеша!.. Впрочем, если ты располагаешь какими-нибудь неопровержимыми фактами, если у тебя есть какие-то новые доказательства - выкладывай их! Я готов послушать... Но ты должен был сказать мне обо всем откровенно и своевременно!.. Что за игра в кошки-мышки? Зачем таишься от меня? Нехорошо! Некрасиво! Это мне не нравится, Алеша!
Снова наступило молчание. Гиясэддинов думал о чем-то, морща лоб, затем сунул в рот потухшую папиросу, несколько раз затянулся впустую, взял со стола спички, прикурил. Перевел взгляд на Субханвердизаде.
– Скажите, пожалуйста, Гашем, от кого исходило указание умертвить Баладжаева?
На миг Субханвердизаде смешался. Но только на миг. В глазах его мелькнула растерянность. Он тотчас взял себя в руки. Рассмеялся громко, нарочито весело. Покачал головой:
– Ах, Алеша, Алеша!.. Смотрю я на тебя и удивляюсь. Как будто неглупый человек, а говоришь какие-то странные вещи. Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь?.. При чем тут покойный Баладжаев?.. Какое указание?.. Кто его хотел умертвить?.. Что за чушь?! Человек болел - и сам умер... Но при чем здесь мы, скажем, ты или я?.. Объясни, ради аллаха!
– Нет, это вы должны объяснить нам.
– Что объяснить?
– Вы слышали. Я спросил: от кого исходило указание умертвить Баладжаева?
Субханвердизаде нахмурился:
– Вот что я тебе скажу, Алеша!.. Чувствую, кто-то пытается оговорить меня, настраивает тебя против меня. Что ж, недоброжелателей у меня немало... Но если вопрос стоит так, как поставил его ты, тогда пусть этот недруг выйдет открыто, пусть поднимет забрало, пусть покажет свое лицо!.. Чего прячется в тени?.. И пусть нас рассудят люди, народ!.. Нет, дорогой Алеша, меня такими вопросами не запугаешь!
Гиясэддинов, сохраняя на лице невозмутимость, выпустил к потолку струю дыма. Усмехнулся:
– Вы, я вижу, прямо-таки дракон!
– Он пристально посмотрел в глаза Гашема.
Субханвердизаде выдержал его взгляд, ответил, растягивая слова:
– Может, и дракон, однако зря человека глотать не буду! Но уж если меня вынудят!..- Он сделал эффектную паузу. Гиясэддинов спокойно заметил:
– Говорят: не рой другому яму - сам в нее попадешь!..
– Вот пусть в нее и попадет тот, кто подкапывается под меня!
– буркнул Субханвердизаде.