Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
– По моему указанию?
– переспросил он и сощурился.
Гиясэддинов кивнул:
– Да, по вашему личному указанию. Было такое дело?
Субханвердизаде хлопнул себя по лбу:
– Ах, да, верно!.. Вспомнил!.. Действительно, я в это дело вмешался... Да, да, теперь припоминаю... Дело было так... До меня дошло, что про девушку, приехавшую к нам из Баку, представительницу молодых медицинских кадров, болтают всякий вздор, обливают, беднягу, грязью, даже бумажки какие-то начали писать на нее... Вот я и дал указание: немедленно прекратить! Оставить в покое честного человека!.. У меня и свидетели, есть- прокурор
Субханвердизаде умолк, настороженно вглядываясь в бесстрастное лицо Гиясэддинова.
"Хорошо, что Дагбек уехал!
– думал он.- Вовремя я его спровадил... Трус!.. Он бы меня мгновенно утопил!.. Раскололся бы на первом же допросе!.. Теперь же Дагбек не опасен... По приезде в Баку он должен сразу же передать мое письмо Братцу и Высокому... Глупый Дагбек!.. Баран!.. Не подозревает, что в этом письме между строк секретными чернилами написан ему приговор... Братец и Высокий - люди дельные, не затянут исполнение этого приговора... Трус должен умереть!.. Таковы законы борьбы!.."
Гиясэддинов размеренно постукивал носком сапога по полу.
При этом он как-то странно, многозначительно смотрел на Субханвердизаде. Спросил:
– А вы не допускаете мысли, что Дагбашев никуда не уехал, точнее - был возвращен с полдороги?
Сердце Гашема обмерло. Гиясэддинов продолжал постукивать ногой по полу. Субханвердизаде понял: Дагбашев здесь.
– Да, так вы утверждаете,- продолжал деловым тоном Гиясэддинов,- будто дали указание прекратить травлю Рухсары Алиевой... Так я вас понял?
– Да, я распорядился...
– Что вы распорядились?.. Продолжайте вашу мысль... Или помочь вам?.. Извольте!.. Вы распорядились уничтожить заведенное на девушку дело... Так?., Это вы хотели сказать?..
– Совершенно верно, я приказал это сделать... Решил: зачем загромождать шкафы наших следственных органов всякой глупой писаниной?..
– А ведь было бы очень любопытно заглянуть в это дело! Как говорится, потянешь за конец ниточки - и весь клубочек обнаружится! Значит, нет сейчас в прокуратуре этого дела?
– Я приказал Алияру уничтожить его...
– Ах, вот как?!
– Да. Сказал: сожги эту чушь!.. Сказал: эта грязная клевета на невинную девушку только позорит наши следственные органы!
– Так-так, понятно, понятно!..- иронически протянул Гиясэддинов.- А что, если следователь Алияр будет утверждать совсем другое? Это вас не удивит?
Субханвердизаде несколько мгновений размышлял, затем твердо сказал:
– Нет, не удивит!
– Почему же?
– Ясно, Алияр будет изворачиваться, ловчить, лгать, сваливать, как говорится, с больной головы на здоровую. Он будет пытаться выгородить себя! А для этого есть только один путь: переложить свою вину на другого! Или я не прав?
Гиясэддинов, сохраняя серьезность, кивнул:
– Да, в ваших словах есть логика.
– Вот видите, даже вы согласны со мной!
– обрадованно воскликнул Субханвердизаде.- Конечно, Алияр что-нибудь соврет, пытаясь выгородить и обелить себя!.. От такого человека можно всего ожидать, вы же это понимаете! Сам того
Гиясэддинов выдвинул ящик стола, достал из него синенькую папку и положил перед Гашемом со словами:
– Это подлинник. А то, что вы сожгли у себя в кабинете в печке, было копией дела. Можете посмотреть, я разрешаю. Кстати, здесь есть ссылка и на вас, как на представителя вышестоящей инстанции, который настаивает на выдворении из города Рухсары Алиевой за "недостойное поведение".
Субханвердизаде оцепенел на мгновение. Выдержка окончательно изменила ему, он заревел:
– Льва хотите поймать в капкан?! Не вы-ы-ыйдет!..
Гиясэддинов заливисто, удовлетворенно рассмеялся, сказал негромко:
– На львов капканы не ставят. Они ставятся на волков!
Гашем ощутил непоборимый страх. Ему хотелось вскочить со стула и убежать из этой комнаты, от этого человека с суровым, проницательным взглядом. Но он понимал, что убежать ему не позволят...
– Я хочу задать вам еще один вопрос,- нарушил затянувшееся молчание Гиясэддинов.- Или, может, вы устали?
– Задавайте...- выдавил из себя Субханвердизаде. Его нервы были уже на пределе.
– Вопрос такого порядка... Вы Зюльмата знаете?
– Не дав Гашему возможности ответить, Гиясэддинов сразу же продолжал: - Или мы вот что с вами сделаем, дабы сэкономить время, а то, я чувствую, вы снова начнете уточнять, тянуть: "Что за Зюльмат?.. В районе проживает не один Зюльмат... О каком именно Зюльмате идет речь?.." - и так далее... Мы вот что давайте сделаем: пригласим сюда этого Зюльмата... Как, не возражаете?
Субханвердизаде, потупившись, молчал.
Гиясэддинов нажал кнопку звонка сбоку на столе. В комнату заглянул Балахан.
– Давай!
– коротко приказал начальник.
Балахан исчез и спустя несколько минут ввел в кабинет Зюльмата.
Субханвердизаде, обернувшись, угрюмо посмотрел на бандита. Зюльмат сделал вид, будто не замечает его.
Гиясэддинов в упор смотрел на Гашема:
– Ну, вы знаете этого человека?
Субханвердизаде поморщился:
– А-а, так это тот самый злодей, в которого я стрелял?.. Бандит?..
– Вот именно, тот самый злодей и бандит, которого вы намеревались отправить на тот свет без покаяния, как говорят русские!
– насмешливо сказал Гиясэддинов.- Повторяю вопрос: вы знакомы с ним лично?
Субханвердизаде не отвечал.
Гиясэддинов перевел взгляд на Зюльмата:
– А ты, Зюльмат, знаешь этого человека?
– Он кивнул на Субханвердизаде.
– Так же хорошо, как и он меня,- глухо ответил бандит.- Я ведь вам все рассказал, начальник...
Субханвердизаде выкрикнул, перебивая его:
– Ложь!.. Клевета!.. Как можно верить этому отщепенцу, врагу советской власти?! Он хочет меня оговорить!.. Известный прием!.. Думает наговором облегчить свою участь!.. Явно он хочет свести со мной счеты!.. Помнит, что я чуть не прикончил его... Вы же сами видели, как это было!.. Если бы Балахан не помешал мне, я бы рассчитался с этим гадом за Хосрова!.. Теперь он мстит мне!.. Но кто поверит ему?
Гашем умолк, выхватил из кармана платок, начал утирать пот, который градом катил по его лицу.