Сачлы (Книга 1)
Шрифт:
Босиком он добежал до телефона, рывком снял трубку.
– Сберкассу! Мешинова!
Однако Мешинова на месте не было.
– Выступает где-то по линии Общества безбожников, - осторожно подсказал за спиною Гашема Кеса.
– Совершенно обнаглел и разложился!..
Субханвердизаде несколько раз подряд шумно дунул в трубку.
– Прокурора!
Но и прокурора, и следователя Алияра на работе тоже не оказалось.
– Да где же они?
– В больнице!
– шепнул Кеса.
– На приеме у ангелоликой Сачлы!.. Клянусь твоим здоровьем, приемная больницы забита людьми, иголке некуда упасть. Весь городок взбесился!..
Кеса увлекся и мог бы так разглагольствовать бесконечно, но взбешенный Субханвердизаде вытолкал его из комнаты.
Снова предался было думам, но вскоре пришел Мадат. Субханвердизаде предложил ему сесть еле слышным, слабым голосом. Они разговорились.
– К сожалению, у нас все делается в порядке единоначалия, - сказал Мадат.
– Вот ты, товарищ, захворал, и фактически в исполкоме некому работать. Уехал Демиров, и я как будто уже не справляюсь с обилием всевозможных дел. Видно, опыта еще нету!
– Он опустил голову.
Лежащий ничком на кровати Субханвердизаде пренебрежительно повел носом.
– Гм... Это опять интриги Демирова и татарчонка! Вот погляди, все свалят на тебя, ты, дескать, провалил мобилизацию денежных средств по району! Ну и, конечно, вспомнят те... тифлисские выступления.
– Да никаких выступлений не было!
– прокричал хриплым голосом удрученный Мадат.
– Вот привязались!
– Я и не говорю, что были выступления, - рассудительно заметил Субханвердизаде.
– Если твой гага останется живым, то помни, он не даст тебе упасть! А на эту телеграмму не обращай внимания. Ты еще не привык, а на меня-то такие "молнии" сыпятся непрестанно. В других районах положение с реализацией займа еще хуже!
– Ну, знаешь, это не утешение.
– Выполнение бюджета я беру на себя, - самоотверженно заявил Гашем.
– А ты отправляй-ка всех работников в горы, да и сам собирайся по знакомым тропам путешествовать где-нибудь подальше. Прояви себя в аулах, на деле, в колхозе.
Мадат покорно кивнул.
"Редко посаженная репа слаще густоветвистой", - с хитрецой сказал себе Субханвердизаде и продолжал:
– Без тебя я здесь вырву эти мерзопакостные интриги с корнем, со всеми отростками, сожгу на костре, чтоб весь мир увидел, как мы расправляемся с клеветниками!
– Подумав, он добавил: - Райком комсомола в полном составе тоже гони в горы!..
Против воли Мадат усмехнулся: у Субханвердизаде - острый ум... Вот этого отрицать нельзя: умница.
– Значит, поезжай и не волнуйся! В обиду не дам.
Мадат ушел, немного приободрившись.
Проводив его недобрым взглядом, Гашем скривил плоские
бесцветные губы: "Похоже, что Демиров хочет сделать тебя, братец, председателем исполкома... Ну, не бывать этому, не бывать!" И зычно протрубил:
– Эй-эгей, Кеса, тащи сюда Худакерема!
Уже проведавший о неприятной телеграмме, председатель районного отделения Общества безбожников Мешинов ступил в комнату робко, заранее придав лицу беспросветно унылое выражение.
Субханвердизаде распекал его за бездеятельность с такой яростью, так оглушительно, что подслушивающий за дверью Кеса беззвучно хихикал в кулак, решив, что теперь-то Гашем окончательно лишит Худакерема доверия.
– Немедленно усилить мобилизацию денежных ресурсов! Любой ценою заставить колхозников
подписываться на заем!– отрывисто распоряжался председатель.
Однако далее события развивались совсем не так, как ожидал Кеса. Уже через минуту Субханвердизаде и Худакерем о чем-то шептались, и как ни напрягал слух безбородый на терраске, услышать ничего не удалось...
– Имей в виду, что Заманов собирает на тебя материал, говорит, что будь председатель Общества безбожников на своем месте, то фанатизм и суеверия не могли б так распространиться в нашем районе!
– подзуживал Гашем собеседника. А если сберкасса в этом месяце провалит план финансовых накоплений, то твое дело - труба!.. Заманов только и твердит в райкоме, что исключительно по вине Худакерема в горах стало меньше руты (Суеверные люди сушили траву руту и подвешивали пучки над входной Дверью, дабы отвратить дурной глаз от семьи ред.).
– По анкетам в районе свыше трех тысяч безбожников!
– сказал Мешинов.
– Э, кому нужны твои анкеты!
– цыкнул на него Гашем.
– Этот, Заманов в корне отрицает твою плодотворную деятельность. Он считает, что в борьбе с суеверием и религиозным фанатизмом нужно беспощадно применять силу. Дубинкой нужно орудовать!.. Уговорами не поможешь. И кроме того, у Заманова имеются против тебя материалы, - разжигал Субханвердизаде легко воспламеняющегося Худакерема.
– Ха, я чист, как горный снег!
– отмахнулся Худакерем.
– Да, для меня, но не для Заманова... Этот интриган говорит, что партбилет Мешинова полон загадок!
– В партбилете красного партизана - загадки?
– Худакерем то бледнел, то краснел.
– И партийный стаж будто поставил сам, и партизанское Удостоверение сам состряпал!
– колол шилом извивающегося Мешинова Субханвердизаде.
– Да ты не бойся, я не позволю, чтоб какие-то вороны ощипали нашего сокола!.. Заманов боится, что ты затмеваешь его своей революционной принципиальностью, вот и подвешивает на шею тебе бубенцы!
Худакерем взмахнул кулаками так, словно бросал вызов всему земному шару.
– Мы проливали кровь, создавали государство, установили диктатуру, а теперь всякие замановы-мамановы!.. Мы громили колчаков и Деникиных, а эти мне замановы нежились в объятиях своих толстых жен!
Субханвердизаде раскатился мелким ядовитым смешком.
– Что было, то прошло!.. Так уж получается, брат. Семеро с ложкой, а один с сошкой. И если мы, красные партизаны, не объединимся, не сохраним единства, то такие карьеристы, как Заманов, нас истребят одного за другим. Но вообще-то ты не тревожься, я заступлюсь, а теперь надо браться за распространение займа. Лозунг: в каждом колхозном доме - облигация!
– Кулаков бы надо заставить в первую очередь подписаться да внести деньги!
– предложил Худакерем.
– Ну-у, много ли у нас кулаков-то? Это все выдумки Заманова: кулаки, кулаки...
– брезгливо протянул Субханвердизаде.
– Говорю: стучись в каждый деревенский дом, бери хозяина за шиворот, вытряхивай ему карманы!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Председатель райпотребсоюза Бесират Нейматуллаев в эти дни наблюдал за перевозкой товара со станции железной дороги в городок. Он всегда лично следил за разгрузкой и погрузкой, неотлучно сопровождал караван в пути, то ругался с возчиками, то угощал их водкой. Друзьям он объяснял так: "Свой глаз алмаз".