Чтение онлайн

– Напишу в Центральный Комитет партии!

– Неудобно перед Демировым, - возразил Гашем с неотвратимой логикой. Демиров обидится, скажет, что ты действуешь через его голову.

– Что же мне делать?
– беспомощно простонал Мадат.

– А ничего не делай, работай, как и прежде, почаще бывай в аулах, крепи связь с народом. Ну, конечно, если Алеша собирает против тебя материал, то и ты не спи, собирай сведения против него, - натягивая одеяло на подбородок, бубнил Гашем.
– В аулах много недовольных Алешей, его административными перегибами. Татарин!.. Вот и собирай исподволь заявления, жалобы... Как говорится: "Ругают - отругивайся,

бьют- отбивайся!" А сложишь лапки, так мигом очутишься в утробе

акулы!

– Что у нас в районе творится!
– вырвалось у Мадата. И он сбивчиво, от волнения путая слова, рассказал о телеграмме Абиша.

В лице председателя не дрогнул ни один мускул.

– А я знаю об этом!

– Знаешь?
– вскричал окончательно раздавленный этим градом новостей Мадат.

– Конечно!.. Хорош бы я был председатель исполкома, если б заткнул уши ватой, смежил глаза!
– Улыбка Гашема была покровительственной.
– Но ты ошибаешься, - Абиш, этот слизняк, сам ничего не придумал. Вижу и здесь руку Гиясэддинова. Да, да, и Демиров, и Алеша боятся твоего возвышения, - всем же ясно, что район жаждет видеть тебя в кабинете первого секретаря!
– напористо, не давая Мадату рта открыть, как бы предвидя его возражения, продолжал он.
– А получается очень стройно: едва район остался на попечении... троцкиста, классовые враги зашевелились.

– Но ведь тебя-то никто не отравлял!

– А как ты докажешь, что меня не отравили?
– Субханвердизаде говорил почему-то весело.
– Две недели валяюсь... Доктор Баладжаев, светило медицинской науки, прямо растерялся, не может поставить диагноза. Молодой медицинский кадр, гм... Сачлы тоже не видит причины заболевания.
– Гашем почесал подбородок.
– Значит, классовые враги по указанию, гм... троцкиста, друга мусаватистов...

– Никакой я не троцкист!
– прорыдал Мадат; от ужаса глаза его расширились.

– Думаешь, я этого не знаю? И знаю, и верю тебе безраздельно!
– твердо сказал Гашем.
– Работай честно! Правда всегда одолеет кривду! Но вот что странно: когда ты произнес на активе пламенную речь, то Демиров, заложив руки в карманы брюк, расхаживал от стены к стене и ежился, как на сквозняке... Коммунисты тебе, брат, рукоплещут в восторге, а первый секретарь приуныл, будто собрался на поминки. Почему? Да потому, что твое вдохновение, ораторское искусство - для него нож острый! Ведь всем ведомо, как он шепелявит, мямлит, заикается на трибуне...

– Таир не завистлив!
– упрямился Мадат, приходя в себя.

– Да ты сейчас не верь ни одному моему слову, - предложил Гашем, опять ныряя под одеяло.
– Считай, что все это предположения... А сам гляди в оба! Не раскисай! У тебя - дети... Что это такое: сегодня - троцкист, завтра мусаватист?
– вознегодовал он.
– А вообще-то поезжай в горы, там ветерком тебя продует, и сразу забудешь обо всем!

– Да, так и сделаю, - кивнул Мадат.

"Теперь Абиш, этот вонючий "элемент", в моих руках, - подумал Субханвердизаде.
– Суну ему отравленный кинжал, велю - убей, и он убьет!.."

– Эй, Кеса-а-а!
– протяжно крикнул Гашем, заслышав подозрительное поскрипывание двери.
– Опять подслушивал? Собираешь материал для доносов?

Кеса на цыпочках вошел в комнату и, придав лицу набожное выражение, поклялся:

– Ни-ког-да! Смею ли я...

– Ладно, ладно, - Субханвердизаде сидел на кровати свесив ноги.
– Где ты пропадал эти дни, осел, сын осла?

– Да я всегда тут!
– Кеса

помахал рукой, чтобы показать, где он находился.

– Что там натворил "элемент", сын "элемента"? Говори!
– властно прикрикнул председатель.

Казалось, все окрестные горы рухнули на раболепно согнувшегося Кесу.

– Он написал... написал, что вас, всемилостивый начальник, отравили... И просил прислать на аэроплане комиссию.

Субханвердизаде схватил красную бархатную мутаку с золотыми тяжелыми костями и с размаху ударил ею Кесу.

– Подлец! Лиса!
– с отвращением сказал он.
– Почему же я не знал об этом?

– Ты, гага, болен... Тебя нельзя беспокоить... Сердце...

– Мое сердце выдержит и не такие напасти, - похвастался Гашем.
– Беги и приведи сюда "элемента" и следователя Алияра!

Признавая справедливость народной пословицы: "Если один не помрет, то другой не воскреснет", Кеса вошел в райисполком не с парадного входа, а через заднюю дверь, со двора, и прокрался на балкон, опоясавший со всех сторон дом. В одном окне было разбито стекло, Кеса знал это давно и помалкивал, пригодится... Вот и пригодилось! Просунув тонкую руку в дыру, он поднял шпингалет, потянул к себе скрипнувшую раму. С замиранием сердца Кеса впрыгнул, как мячик, в темную комнату и приник глазом к замочной скважине в двери кабинета Субханвердизаде.

Странная картина открылась перед ним: потный, взъерошенный Абиш перебирал на столе какие-то разбухшие папки, листал их, бегло просматривал, то отбрасывал, вздрагивая, то снова изучал. Непрестанно он озирался, бросал боязливые взгляды и на дверь, и на прикрытое ставнями окошко. Затем он вытащил из кармана связку звякнувших ключей и прошел к стоявшему в углу сейфу.

"Да ты, бедняга, боишься, что тебя вот-вот арестуют", - догадался смекалистый Кеса.

– Так вот здесь и заключена моя жизнь, моя душа!
– прошептал бескровными губами Абиш, но Кеса услышал эти слова, запомнил.

Принесенные из дому ключи не подходили; отчаявшись, Абиш швырнул их на ковер и обхватил сейф руками, будто встретился грудь с грудью с ненавистным врагом. Но увесистая металлическая махина и не пошатнулась.

"Перед нами явная попытка взломать кассу председателя исполкома, - сказал себе Кеса, и подлая душонка его наполнилась буйным ликованием.
– А кому не известно, что там хранятся

секретные бумаги!"

Тем временем потерявший голову от бессильной ярости Абиш выхватил из-за пазухи длинный ржавый ключ и вонзил его в скважину. Но как он ни бился, обливаясь потом, а повернуть ключ ему не удалось. Наконец, убедившись, что сейф, словно грозный утес, неподвижен и неприступен, несчастный попытался вытащить ключ обратно, чтобы замести следы. Дернул раз, другой, но замочная скважина будто спаялась с ключом,

держала его цепко.

– Эй, Абиш!
– прижав губы к щели, крикнул Кеса, ионяв, что более удобного момента не найти.

Багровое от напряжения лицо Абиша тотчас побелело, посерело, глаза полезли на лоб.

Кеса толкнул дверь, и она распахнулась: Абиш даже забыл закрыть ее на замок, - как видно, вовсе очумел...

– Ты пришел обезглавить мою семью?
– всхлипнув, сказал Абиш.

– Да, Субханвердизаде зовет тебя "элемент", сын "элемента"!
– с неистовым наслаждением проскрежетал Кеса и, оттолкнув трясущегося Абиша, взял телефонную трубку.
– Кабинет следователя. Товарищ Алияр? Прошу немедленно к товарищу Субханвердизаде.