Принципиальный
Шрифт:
Джон задержал дыхание, как будто это могло помочь увернуться от метеорита. Медленно вращаясь, метеорит вальяжно прошествовал из одного угла обзора в противоположный. Джон уже готовился выдохнуть, как вдруг раздался скрежет со стороны трюма, "Эндевор" вздрогнул, на мониторах заморгала сигнальная команда "разгерметизация". Тедди сказал:
– С метеоритом мы разошлись, трюм разгерметизирован, откачиваю воздух. Впереди последняя волна метеоритов, до контакта минута. Джон, ты не нужен.
Последняя волна метеоритов была похожа на приплюснутое яйцо, их было девять, опасный был один, Милош молниеносно совершил манёвр, метеориты как будто разочарованно разошлись в стороны, путь был
– А виски будет боевому стрелку?
Милош ощерился и сказал:
– Ты издеваешься? Выпей чаю! Не заслужил, перегрел орудие! Теперь трюм разгерметизирован и мы ещё не знаем общей картины повреждений!
Тедди пробасил:
– Джон к перегреву "Гарпуна" отношения не имеет, это скорее моя вина, слишком много подал мощности на тот борт, вот охлаждение и не справилось.
Милош отстегнулся от кресла и поплыл в кухню, пробормотав:
– В карцер бы вас, дармоедов, да мы не в армии ...
Счастливо рассмеявшись, Джон бросил ему вдогонку:
– Да заварю я пробоины, не волнуйся! Правда, Тедди?
– Не знаю, но я помогу, Джон.
Джон висел над кораблём на специальном тросе и осматривал повреждения. В принципе ничего такого уж страшного не случилось. Ну да, оторвана часть обшивки с одного борта, это легко можно заделать, часть воздуха ушла в космос, но это некритично, ведь они скоро будут на "Фобосе", больше было жалко одного из "шушариков", которого потоком воздуха втянуло в пробоину и буквально расплющило прилетевшим туда же большим куском толстого металлического профиля. Геометрического искажения корпуса не было, силовые элементы были не задеты. Срастить несколько жгутов проводки, трубопроводов для воздуха и хладагента было несколько хлопотно, но ничего эдакого. Нужно было быстро загерметизировать трюм и впустить туда хотя бы немного воздуха, иначе реактору будет туго в холоде.
Джон был в своей стихии, он работал снаружи корабля. "Шушарики" подносили ему запрошенные детали и инструменты, Тедди был на связи, Милош помогал изнутри, да и по правилам нельзя было выходить двоим "наружу".
Джону уже не было страшно, он был в азарте ремонта, уже шесть часов кряду залатывая пострадавший корабль.
Делая очередной сварочный шов, Джон спросил Тедди:
– Тедди, а здесь кажется должен был быть один из датчиков, его нет.
– Да, Джон, это один из блоков дальнего обнаружения, я слегка ослеп на правый борт.
Джон хохотнул и сказал:
– Это хорошая шутка, Тедди, ты делаешь успехи!
– У меня хорошие учителя..., - в тон Джону ответил Тедди.
– Да-да, ещё те - один старый космический волк со сдвинутым центром тяжести в голове, а второй - циничный потрёпанный механик, да, - тихо, под нос, пробормотал Джон, однако Милош тут же ответил:
– Это у кого там что сдвинуто, а ну-ка повтори!
Джон улыбнулся, снова сделал очередной сварной шов и сказал:
– Это были помехи, Милош, всего лишь помехи.
– Прилетим на "Фобос", я тебе покажу помехи!
Джон, продолжая улыбаться и незлобливо браниться с Милошем, задумался о том, как же мало человеку нужно, чтобы быть "в своей тарелке", быть и вести себя так, как нравится и привык. Вот тут - за миллионы километров, вися над кораблём в окружении звёзд под светом далёкого Солнца, достаточно привычно ругаться с компаньоном по полёту. И вроде бы ты в скафандре, но ведь достаточно небольшой трещины или разрыва шланга, чтобы за пару минут из тебя вылетел дух, да и будь всё стопроцентно надёжно, небольшой просчёт с топливом тоже может стоить жизни, ан нет - висишь и шутишь, стараясь не замечать пустоты, которая бесстрастно наблюдает
за тобой со стороны. В такие моменты металл, который он сваривал, слова, которые он говорил, мысли об Анджеле, которую он вот только вспоминал были гораздо ближе размышлений о вечном, которое было очень близко, прямо вот здесь.Джон подварил очередную перемычку и сказал в микрофон:
– Тедди, а что у нас с воздухом?
– До "Фобоса" вам не хватит. Нам лететь десять дней, из разгерметизированного трюма улетучилось примерно семьдесят процентов воздуха, регенерация оставшегося возможна, но на гораздо меньший срок, чем полного запаса.
– А резервные баллоны?
– Один из двух резервных баллонов был подключен к этой магистрали, которую ты сейчас начнёшь заделывать. Он тоже улетучился. Я посчитал, что воздуха с регенерацией и одним резервным баллоном хватит очень впритык, вам скорее всего придётся около двух дней пробыть в скафандрах, запасных баллонов должно хватить.
Джон даже задержал дыхание от таких известий. Выдохнув, он сказал:
– Генерал Тернер, а вы что скажете?
Милош бесстрастно сказал:
– В скафандрах так в скафандрах. Подумаешь.
Джон кивнул, насколько это позволял шлем скафандра. Нужно было доделывать. Джон гнул, варил, паял, крутил, уговаривая, умоляя и ругаясь на непокорные железяки, провода и трубы. Он попросил в микрофон:
– Тедди, а включи-ка что-нибудь бодренькое из рока, будь так добр!
В наушниках раздались первые резкие, энергичные гитарные аккорды, в ухо солист выдохнул нарочито издевательским голосом первую фразу, загремели барабаны. Джон замычал в такт к музыке, попытался выбить молотком ритм по трубе, которую он держал в руке, но сбился и продолжил работать.
Милош сказал:
– Джон, ещё полчаса и заходи назад на борт. Ты устал, нужно отдохнуть.
– Да-да, конечно, я приду. Скоро приду!
Джон конечно же устал, как собака, руки не держали, ноги дрожали от усилий, климатическая система скафандра не справлялась с потом, текущим по лицу и по телу, Джон выпил весь запас воды, заканчивался второй баллон воздушной смеси. Однако Джон уже хотел закончить хотя бы воздушный трубопровод, чтобы с утра заняться электричеством и датчиками. Милош снова вышел на связь:
– Джон, заканчивай, у тебя воздуха на десять минут.
Джон закончил последний шов, постучал по нему несколько раз молотком, проверяя прочность, посмотрел напоследок на весь разгром, в котором уже угадывались элементы порядка и начал собираться. "Шушарики" неустанно таскали в шлюз всё, что насобирал Джон. Закрывая шлюз, Джон почувствовал, как на него навалилась усталость, как она придавила его всего, несмотря на отсутствие гравитации. В голове была пустота, работа вытрясла из Джона все мысли, все желания, кроме одного - спать. Есть не хотелось совершенно - сказывалось перенапряжение. Джон буквально вполз внутрь корабля, вылез из скафандра, посмотрел на подпаленные рукавицы, залатанное плечо и много раз заменённые прокладки и, потрепав скафандр по руке, пробормотал:
– Спасибо, друг!
Вплыв в пилотскую, Джон застал Милоша в напряжённой позе - он ремонтировал резак, подгоревший ещё на "зете". Услышав Джона, Милош, как показалось Джону, облегчённо вздохнул, бросил своё занятие и заботливо спросил Джона:
– Тебе чего-нибудь нужно? Есть, пить?
– Мыться, очень нужно мыться! Я весь плаваю в комбинезоне, Тедди, можешь дать тягу хоть на три минуты, чтобы можно было нормально помыться?
Тедди прогудел:
– Можно дать на четыре минуты, всё равно нужна корректировка траектории, её нужно было бы проводить через десять часов, но можно и сейчас. Дам примерно лунную.