Предел бесконечности
Шрифт:
___________________
Филипп ликовал. Девчонка нарисует процессоры для новых индивидов! Каким образом? Вопрос больше не имел значения. Даже создание Ориона не вызвало у него столь бурных чувств. Это будут его индивиды, его жрецы, подвластные только ему - доктору Жулавскому. Стас привел несколько бледных возражений и, сказавшись уставшим, ушел. Впрочем одна реплика запала-таки в голову Филиппа. "Свободным человеком управлять невозможно. Мы все зависимы: от государства, от финансовых передряг, от всеобщего мнения, от нищеты и от благополучия. А индивид умен, силен и первозданно чист. Он априорно свободный человек".
– Пусть думает,
– Пусть думает, как ему нравится. Пусть думает...
Руки тем временем продолжали трудиться сами по себе. На тонкие стенки трафарета ложился один слой глины за другим.
– Пусть думает, как ему нравится...
В ход пошел графит. Черные угольные слои криво опускались на мокрую бурую глину.
– Пусть думает...
Текли минуты и часы. Два новых саркофага, зажатые в объятиях пластика, стояли вдоль стены. Филипп работал, как автомат.
– У меня будут новые и старые индивиды...
– доктор Жулавский "сменил пластинку".
– Старые индивиды... Новые индивиды... Пусть рисует, а у меня будут старые индивиды...
Крошечное подсобное помещение основной лаборатории едва-едва вмещало в себя гений доктора Жулавского. Пот градом тек по бледному лицу. Исступленный взор упирался в пустоту. А руки работали, как отлаженный механизм.
И лишь когда три кристалла-процессора с плеском упали в воду, Филипп пришел в себя. Творение стояло перед ним в виде трех новых наглухо закрытых капсул.
"Отец никогда бы не смог добиться такого прогресса, - с гордостью подумал доктор Жулавский.
– А я могу. Я усовершенствовал технологию! И я достиг цели!"
Он подошел к столу и зачерпнул из ящика горсть плотных пробирок. В каждой из них плавал кристалл с одним и тем же рисунком. Филипп рассмеялся и высыпал "процессоры" назад.
– А вот это, дружище Стас, мой маленький секрет! И только мой.
Он накрыл новые саркофаги пластиковыми чехлами, любовно погладил их и вышел в соседнее помещение, плотно закрыв за собой дверь. Щелкнул невидимый кодовый замок, и дверь слилась с серым полотном стенного покрытия. Четыре капсулы стояли посередине лаборатории.
"Скоро, - подумал Филипп, но не испытал прежней радости.
– Девчонка твердила, что им будет больно... Может быть тут и кроется ошибка, но в новых нет!
– он оглянулся на стену, за которой пряталась его единоличная тайна. Отрицательный результат, лучший результат!"
6:28. Дежурный уже положил диски с записями истекших суток в ячейку курьерской системы. Филипп достал их из приемника, уселся за стол и лениво запустил программу анализа данных. Никаких грандиозных событий вчера не произошло. Запущена в эксплуатацию опытная партия клерков, партии No04 и No06 успешно прошли тестирование. Получены материалы для десяти новых Продуктов.
– А это еще что?
– Филипп спешно остановил прокрутку и вручную вернул страницу.
Система контроля перемещений персонала зафиксировала использование магнитной карты в замке главного внешнего выхода. Строчка была особо выделена, как наиболее важная в списке. Доктор Жулавский взглянул на номер карты и посерел.
– Стервец!
Рука зависла над коммутатором, покачалась в воздухе и вернулась на стол. Филипп недобро усмехнулся.
___________________
Когда Глеб засыпал, Орион сидел за компьютером и сосредоточенно работал. Через час картина не изменилась.
– Эй, братишка, проблемы?
Орион
встрепенулся.– И да, и нет, - он устало поднялся.
– Тогда начни с "нет".
Перед Глебом на стул опустились две пластиковые карточки. Он бросил взгляд на документы и застыл.
– Официальный пропуск в бюрократическое общество. Твой и для Тамары, сказал Орион.
– Сделано чисто, не беспокойся. Доступ в инфосеть у меня вполне законный, остальное - ерунда.
– А имя откуда ты взял?
– Глеб поднес к глазам стандартную карту с впаянными кодами и всего тремя словами, начертанными по-человечески: "Глеб Борисович Потемкин".
– Из твоего рассказа о Борисе Сергеевиче. Ведь он вполне тебе отец, неуверенно улыбнулся Орион.
– Я нашел его в базах данных и вписал тебя и Тамару. Я правильно поступил?
Вместо ответа, Глеб вскочил и крепко обнял друга.
На второй карточке чернели буквы "Тамара Борисовна Потемкина".
У Ориона стало легко на душе. Не то чтобы он сомневался в своем решении. Искренняя радость Глеба была для него дороже всяких похвал.
– Эти ты спрячь, - посоветовал Орион.
– А здесь нужна вот такая...
– он приколол на рубашку товарища бадж с тем же именем, но уже с приставкой "доктор".
– У нас недавно произошло неприятное происшествие, погибли два человека. Пусть считают, что ты прибыл на замену. Держись подле меня и пока помалкивай.
– Понял! А что у тебя не получилось?
– Я забыл вовремя уничтожить запись об открытии центрального входа. В шесть утра она была скопирована на диск и теперь лежит на столе Филиппа. А в его компьютер я попасть не могу.
– Почему же? Ты только что вскрыл государственную базу личных кодов!
– Компьютер Филиппа не подключен в сеть, - поморщился Орион.
Завтрак в столовой для сотрудников поначалу показался Глебу плохой затеей. Но случайные взгляды на его персоне не останавливались, и парень понял, почему Орион так уверенно утверждал, что появление нового человека никто не заметит. Люди здесь не интересовались окружающей остановкой. В одиночку, или небольшими - два-три человека - группами, они сидели за столиками, и лишь изредка переговаривались. Тамара уплетала фруктовый салат за обе щеки, поглядывала на Глеба и хихикала.
– Тут так странно, правда?
– проглотив очередную ложку, сказала она.
– И очень смешно. Мы невидимки! Я целый день играла в невидимку!
– Смешно, да не смешно, - Глеб еще раз окинул взглядом столовую.
– Легко быть невидимкой, если вокруг сидят слепцы.
Орион задумчиво теребил палец, на котором еще виднелся след "единственного способа убеждения".
– Почему он меня до сих пор не вызвал?
– пробормотал он.
– Не заметил, надеюсь, - подсказал Глеб.
– Ты не знаешь Филиппа, - Орион вздохнул.
– Каждое утро он скрупулезно просматривает диски.
– Он так рано встает?
– Нет. Поздно ложится. Обычно он засиживается в кабинете до утра, а потом до обеда отсыпается.
– Филипп плохо думает, - вставила Тамара и потянулась за соком.
И Глеб, и Орион уловили в привычном для речи девочки слове совершенно непривычный смысл.
– Тома, ты сказала "плохо"?
– переспросил Орион.
– Ну не плохо, а плохо!
– она поочередно посмотрела на мужчин.
– Его голова работает неправильно... Не понимаете?
– Напротив, сестричка, - улыбнулся Глеб.
– Ты четко излагаешь свои мысли.